– «Спецхран» – место, где наша организация хранит разные важные улики, вещественные доказательства и вообще необычные предметы, с которыми пришлось столкнуться нашим сотрудникам в процессе работы. Все, кроме документов. Документы хранятся в другом месте – в особо секретном архиве.
– И что же вам понадобилось в этом хранилище? – осведомилась Надежда.
– Вы не поверите – там хранятся еще две китайские куклы.
– Ага, значит, вы поверили мне! – оживилась Надежда. – Поверили, что все это дело вращается вокруг кукол?
– Допустим, поверил, – нехотя признался Евгений.
– Что же вас в этом убедило? Раньше вы были настроены весьма скептически!
– То было раньше, а то теперь.
– С вами невозможно разговаривать! – обиженно фыркнула Надежда. – Каждое слово приходится из вас клещами вытаскивать! Что вы за человек такой?
Евгений ничего не ответил, и она снова заговорила, устыдившись своей вспышки:
– Ну, извините. А зачем вы хотите увидеть этих кукол?
– Сам еще не знаю, – неохотно произнес Евгений. – Может быть, что-то придет в голову, когда я на них посмотрю. Надеюсь на интуицию. Все же две куклы… сравню их, подумаю…
– Вообще-то, четыре, – выпалила Надежда.
Она тут же пожалела, что выложила лишнюю информацию, но слово – не воробей. Евгений повернулся к ней, взглянул цепко, пристально и спросил:
– Что значит – четыре? У вас с собой еще две куклы?
– Ну, не то чтобы да… – замялась Надежда, стараясь не смотреть в глаза Евгению. – Да, с собой. Две. А вы на дорогу смотрите, а то в аварию попадем, как этот ваш лысый коллега.
– Не попадем, – заверил ее Евгений, однако все же повернулся вперед.
Несколько минут они ехали молча, затем он проговорил:
– Это меняет дело. Четыре куклы – это уже серьезно. Это достаточный материал для анализа.
Они миновали площадь Восстания, проехали по Суворовскому проспекту. Впереди мелькнул голубой воздушный силуэт Смольного собора. Однако Евгений свернул налево, на Шпалерную улицу, и скоро машина подъехала к старой водонапорной башне напротив Таврического дворца. Евгений заглушил мотор, они с Надеждой покинули машину и подошли к башне.
Возле башни толпились дети разных возрастов с родителями – они пришли на экскурсию в расположенный в башне Музей воды.
– Мы что – пойдем в музей? – поинтересовалась Надежда.
– Как-нибудь в другой раз, – отмахнулся Евгений, но вошел-таки в здание башни.
– Ваши билеты! – строго обратилась к нему пожилая служительница.
– Мы в хозчасть, к Ашоту Георгиевичу, – ответил ей Евгений и прошел в служебный коридор.
– Кто такой Ашот Георгиевич? – вполголоса осведомилась Надежда.
– Понятия не имею.
Евгений свернул за угол и остановился перед лифтом.
Кабина подъехала тотчас же.
Внутри на табло было несколько кнопок – обычные номера этажей, от первого до третьего, и еще несколько, по-видимому, подвальных – от минус первого до минус третьего. Однако еще ниже была кнопка без всякого номера. Евгений достал из нагрудного кармана пластиковую карточку, поднес ее к этой кнопке. Дверцы лифта сомкнулись, и кабина заскользила вниз.
Наконец она остановилась, дверцы открылись.
Надежда и ее спутник вышли из кабины. Они оказались в просторном, ярко освещенном помещении, посреди которого стоял обычный конторский стол. За ним сидел лысоватый дядечка средних лет с очень бледным лицом – видимо, сказывалось долгое пребывание в подвале.
– Документы! – проговорил он, обращаясь к прибывшим.
Евгений положил перед ним на стол бумагу, которую выдал ему Николай Иванович.
Клерк внимательно изучил бумагу, кажется, даже обнюхал ее, вернул Евгению и произнес:
– Все как будто в порядке.
– Можно пройти?
– Нет, пока еще нельзя.
– А в чем же дело? – нетерпеливо осведомился Евгений.
– А вы не знаете? – клерк посмотрел на него пристально. – Вы же должны еще назвать сектор, в который направляетесь!
Евгений растерянно молчал.
Бледнолицый клерк уже потянулся к кнопке на левом углу стола – должно быть, собрался вызвать охрану.
И тут Евгений вспомнил больницу, куда он проник, чтобы поговорить с Валерием.
Перед тем, как отключиться, Валерий произнес какие-то странные слова…
– Хабаровск семьдесят восемь! – проговорил Евгений.
– Все правильно, – невозмутимо отозвался клерк, убрал руку от левой кнопки, вместо этого нажал на правую, и позади него открылись раздвижные двери еще одной лифтовой кабины.
Евгений и Надежда вошли в эти двери, но оказались не в кабине лифта, а в маленьком вагончике с большими окнами, точнее – иллюминаторами. В вагончике их уже поджидал человек, удивительно похожий на клерка при входе – такой же невзрачный, лысоватый, неприметный.
– Хабаровск семьдесят восемь! – проговорил Евгений, не дожидаясь вопроса.
Вагоновожатый солидно кивнул, нажал кнопку на пульте и объявил:
– Следующая остановка – Хабаровск семьдесят восемь!
Дверцы вагончика закрылись, и он заскользил в темноту.
Надежда видела в иллюминаторе пролетающие мимо неровные стены подземного туннеля, в потеках воды и змеящихся трещинах. Наконец вагон начал замедляться, прокатился еще немного по инерции и остановился.
– Конечная, Хабаровск семьдесят восемь! – торжественно объявил вожатый.
