Я, делая вид, что не знаю, кто передо мной, сказала, что хотела бы поговорить с Гретой Валеро, и пояснила, что разношу от имени фирмы образцы наших новых товаров самым уважаемым бывшим клиентам.
Ее лицо просветлело настолько, насколько может просветлеть уже довольно сильно увядшее женское лицо.
— Мне очень недоставало ваших изделий, но женщина, которая их приносила, — очень приятная, кстати, — вдруг почему-то перестала ко мне приходить. Что с ней произошло?
Я сказала, что я в нашей фирме новенькая и не имею об этом ни малейшего представления. Грета, не спрашивая у меня разрешения, провела ладонью по меху норковой шубки. У меня на секунду-другую возникло опасение, что она ее узнала.
Я сунула ей в руки первый образец и начала объяснять, как им пользоваться. Грета смотрела на меня, о чем-то напряженно размышляя. Она, видимо, мучилась сомнениями, предложить ли мне зайти в квартиру, но потом все-таки решилась это сделать.
— Так ты говоришь, что следует приложить сверху марлю? — спросила она, заводя меня в свои, как сказала Лаура, «владения».
Она пригласила меня присесть на подушки и прикрыла дверь, а затем зажгла ароматическую лампу и села в позу лотоса. Я, не снимая шубы, стала рассказывать о чудесных качествах кремов и предложила сделать ей массаж лица с использованием крема, изготовленного из рыбьей икры. Она бросила взгляд на мои сапожки.
Предложение сделать массаж лица привело ее в восторг, и она принесла мне ватные диски и тонизирующее средство. Я обмакнула два ватных диска в крем и положила их ей на веки. Откуда-то из коридора донесся шум колес инвалидного кресла, затем раздался мелодичный голос Лили, уговаривающей Лауру:
— Тебе необходимо поужинать!
— Закрой поплотнее дверь, — потребовала от меня Грета.
— Расслабьтесь, — сказала я, игнорируя ее требование. — Думайте только о себе. Представьте, что вы открываете сундук, его крышка очень тяжелая, но в конце концов вам удается его открыть и вы кладете в этот сундук все то, что вас раздражает, все неприятности, которые были у вас в течение этого дня. Складывайте их туда одну за другой, а в самом конце с силой захлопните крышку сундука. Теперь вам беспокоиться не о чем. Думайте только о приятном.
Она вздохнула, и я начала массировать ей лицо, не отводя взгляда от двери. Наконец я увидела, как мимо по коридору прошла Лаура. Я громко кашлянула — раз, другой. Лаура, услышав кашель, вернулась и с неохотой заглянула в комнату. Поначалу она меня не узнала, но затем даже рот раскрыла от удивления. Я приложила указательный палец к губам.
— Кто здесь? — спросила Грета.
— Это я, — ответила Лаура.
— Я сейчас занята, — сказала Грета.
Лаура была одета в незастегнутый халат, накинутый поверх махровой пижамы, и тапочки, похожие на те, в каких ходила дома я. Она зевнула и потерла кулаком глаза.
— Мы сейчас закончим, — сказала я, подавая Лауре знак. Я не была уверена, что она его поняла, но главное заключалось в том, чтобы Лаура осознала, что я пришла сюда ради нее.
Лаура посмотрела направо и пошла легкими шагами налево — туда, откуда и пришла. Через несколько секунд в дверном проеме показались черные колеса инвалидного кресла Лили.
— Что здесь происходит? — спросила она, заглядывая в комнату.
— О господи, я что, уже не могу спокойно сделать массаж? Мама, закрой дверь и займись каким-нибудь делом!
Мне стало страшно — страшно оттого, как на меня взглянула Лили. У меня возникло ощущение, что она обо всем догадалась. Ей явно показалось подозрительным то, что я здесь нахожусь.
— По утрам лучше чередовать его с кремом из водорослей. Если вас заинтересует какой-нибудь наш продукт, вам нужно просто заказать его у меня, и я вам его доставлю.
— Дай мне номер телефона, и я тебе позвоню, — сказала Грета, снимая с век ватные диски. — Как здорово! Ты, может, и не поверишь, но ты сняла у меня с души тяжкое бремя.
Кресло Лили все еще стояло в дверном проеме. Она разглядывала меня, о чем-то напряженно размышляя и, видимо, пытаясь понять, играю ли я какую-то роль в происходящих в последнее время событиях.
— А вам очень помогла бы косметическая маска из глины, — сказала я, обращаясь к ней.
Лили, продолжая о чем-то размышлять, ничего не ответила. Она была похожа на генерала, пытающегося оценить стратегию противника. Она заставила меня нервничать даже больше, чем тот тип, который пытался удрать с шубой моей мамы, больше, чем преподаватель философии. Я не знала, как мне вести себя по отношению к подобным женщинам. Я, конечно, могла бы позвать Лауру и попросить ее уйти отсюда со мной, однако я не была уверена в том, что она согласится, и не знала, какая у них тут дома сейчас ситуация.
— Я закончила, — сказала я, вешая рюкзачок на плечо.
