Я была так сильно занята размышлениями над странной ситуацией, в которой, по-видимому, оказалась Лаура, отец был настолько занят своим горем, а мой брат — своей юностью, что и я, и Анхель с отцом забыли вернуть Дона его хозяину. Впрочем, возможно, Анхель и не должен был его никому возвращать. Как бы там ни было, никто из нас троих об этом даже не упоминал. Отцу не составило труда свозить собаку к ветеринару и оформить необходимые документы. Он водил Дона в красивом ошейнике. В такси он установил ширмочку, отделяющую передние сиденья от задних, предназначенных для пассажиров, и это позволило ему возить Дона на переднем правом сиденье. Дон был неприхотливым: он легко приспосабливался ко всему, ел все подряд и никогда не капризничал. Пока ему подстригали шерсть, он спокойно ждал, когда мы закончим. Отец существенно сократил количество пива, которое потреблял, как будто Дон убедил его это сделать. Мне хотелось сказать Анхелю, что он был прав и что папа и вправду снова стал нормальным, но я сдержалась, чтобы не давать брату повода зазнаться. Все были такими умными, все так много знали… Мария, помощница детектива Мартуниса, когда-то сказала мне, что кусочки пазла сами начнут занимать свои места, и она была права. Теперь мне уже не составляло большого труда разобраться, какие шаги следует сделать. Мне не нужно было ломать над этим голову, кусочки пазла задвигались сами, и на переднем плане теперь оказалась моя бабушка Марита. Она представляла собой ключевой элемент, который я до сего момента упускала из виду. Марита была матерью моей мамы, и настал момент выяснить у нее, что же произошло между ними такого, из-за чего ее дочь не любила ее так, как я любила свою маму. Кроме того, мне нужно было выкинуть из головы мысли о гнетущей обстановке дома Лауры, чтобы ощутить в себе силы ей помочь.
Я убедила отца поехать на субботу и воскресенье в Аликанте к моим бабушке и дедушке. Не слушая его возражений, я заявила, что прогулка по берегу моря пойдет всем на пользу. Я также сказала, что Дон будет безумно рад возможности поноситься по огромному пустынному пляжу и что Анхель с удовольствием встретится с друзьями, которых завел в Аликанте прошлым летом. А еще я сказала, что и сама очень хочу туда съездить, и принялась собирать чемоданы. Отцу встреча с Маритой не сулила никаких приятных воспоминаний, и он предложил съездить в какое-нибудь другое место, но я настояла на своем.
Когда мы уже ехали в Аликанте, у меня к горлу вдруг подступил ком и я начала так сильно кашлять, что пришлось остановиться у придорожного ресторанчика с черепичной крышей. Жизнь так неумолимо продолжала свой бег, что это казалось мне невыносимым. Я с горечью думала о том, что хотя мы очень любили маму и тяжело перенесли ее кончину, тем не менее едем сейчас в Аликанте, куда мама ездить не любила, да еще и едем с новым членом семьи, Доном, с которым она даже не была знакома. Пришла ли она к пониманию того, что ее сын — юный мудрец? Я зашла в туалет и там расплакалась: душевная боль выходила из меня через слезы.
Хотя я и умылась, по мне было видно, что я выплакала столько слез, сколько их вообще можно выплакать за пять минут. Ни отец, ни Анхель, стоя у прилавка, не стали пялиться на мое заплаканное лицо. Они прекрасно понимали, что со мной происходит, потому что примерно то же самое происходило и с ними.
Бабушка и дедушка нас ждали: в духовке подогревалось какое-то блюдо, приготовленное из риса. Марита вышла нас встречать заплаканная. Для нее, по-видимому, было ужасно, что на этот раз мы приехали уже без ее дочери. Однако жизнь, несмотря на все наши страдания, продолжалась, и остановить ее было невозможно. Она продолжалась, продолжалась, продолжалась… Все галактики, казалось, вращались с огромной скоростью, двигаясь в направлении какого-то места, которого в действительности, возможно, даже не существовало.
Для бабушки с дедушкой стало неожиданностью то, что у нас появилась собака. У них была кошка, и меня порадовало, что это создало для Мариты проблему и что наша встреча была не такой идиллической, какой она ее себе представляла. Я тем самым как бы сделала небольшую уступку по отношению к своей маме.
