— Рот закрой! — зарычал, наклонившись к лицу истерички. — Не твоего ума дело, кого я хочу и трахаю. Я не принуждал тебя, — сделал шаг в сторону. — Бери нал и уходи. — отвернулся.
— Засунь свои деньги себе…
Рауль не дал договорить, с силой дернув на себя кричавшую девушку. От испуга, та клацнула зубами и смолкла, замерла под тяжелым взглядом жесткого мужчины.
— Чтобы не видел тебя в клубе больше. Я знаю, что метишь на место моей женщины, но я тебя разочарую. Это место уже занято!
И то, что Лейла уловила в глубине его зрачков, не оставляло сомнений в гуляющих слухах: Керимов действительно влюбился.
— Подонок, ты заплатишь за это! — выкрикивала сопротивляющаяся девушка, которую хозяин клуба подталкивал к порогу, не забыв подхватить брошенные туфли.
Схватив купюры со стола, грубо заложил за лиф платья и, надавив между лопаток, отправил вместе с обувью за дверь. Оскорбления не трогали совесть мужчины. Лишь разливающая боль за грудиной, словно чернильная краска на белой скатерти, легла пятном, проникая в разум, обостряя чувства. Схватив недопитую бутылку, отхлебнул и закашлялся. Озверев, запустил в стену, кромсая толстое стекло ударом и поливая остатками спиртного мебель и стену.
— Стерва рыжая! Как же ненавижу тебя… и люблю. ЛЮБЛЮ! Ты слышишь, Руслана?! — кричали чувства громким голосом.
Но стены безмолвствовали, с мрачностью осуждая гнев хозяина.
Товуз* — 40% коньяк, назван в честь одного из самых древних и известных винодельческих регионов Азербайджана — Товуз.
Прошло больше года с момента возвращения Рауля из России. А ощущение потери никуда не исчезло, а лишь усилилось. И даже появилось что-то новое, тревожное. Как будто его что-то манило, ждало и нуждалось за пределами границы Азербайджана. Все попытки связаться с Русланой потерпели неудачу. Всякий раз дозваниваясь до редакции журнала, ему отвечали, что такая девушка у них не работает и где ее отыскать, естественно, отвечали, что не могут разглашать личные данные. Рауль понимал, что и жена Мансурова приложила все усилия для соблюдения ее инструкций. А он лишь сильнее злился и кроме как выжидать положенный штрафной срок ему ничего не оставалось. Дядя Эльдар, однажды не выдержав его угрюмости и срыва на подчиненных клуба, вызвал в кабинет и учинил разнос.
— Садись, поговорим.
Рауль повиновался. Родственника уважал и понимал, что поведение его не характеризует положительно.
— Рауль, ты мне как сын и знаешь это. Я тебя с тринадцати лет воспитываю и смотреть на твое разрушение мне так же больно, как и ощущать его тебе самому.
Дядя Эльдар ходил по кабинету, тому самому, где однажды его племянник занимался сексом с украденной девушкой, даже не догадываясь о проделке парня. Стол недавно заменили, а диван Рауль уговорил оставить. Всякий раз, оставаясь в одиночестве, ложился на него и предавался воспоминаниям. Сейчас он понимал, что поступил подло, ставя на первое место свои желания, не считаясь с мнением Русланы. А ведь мог бы выбрать иной путь завоевания женщины и возможно исход отношений не был бы таким разрушающим для обоих.
— И я Вам благодарен, хотя признаю, доставил немало хлопот.
— Я делаю это ради сестры и тебя самого. Но последний год ты изменился. Понимаю, повзрослел, ответственнее стал. Хорошо бы еще женился. Ведь у меня нет детей и твои дети станут моими внуками.
Эльдар наконец сел на стул и сжав пальцы в замок пристально вгляделся в лицо племянника.
— Дядя я реально влип. Но можешь не волноваться, на клубе это точно не отразится.
— Да причем здесь клуб! Работает он отлаженно в отличии от тебя. И к твоему темпераменту все давно привыкли. С тобой-то что творится?
— Видимо любовь, — и, печально взглянув, развел руками.
— Что-то не похоже, от любви обычно светятся.
Рауль кратко поведал о произошедшем. О том, как познакомился тут с девушкой, как поехал к ней в Россию, о ее побеге и как его выдворили из страны. Опустив, естественно, подробности принуждения. Дядя слушал не перебивая, лишь мимикой выражая эмоции.
— Вот так зацепила тебя славянка, — и улыбнулся, не веря, что циничный и эгоистичный Рауль попал в сети Амура. — Ну, на месте этой Русланы и я бы тебя послал. Какая вульгарность и неуважение к девушке. Отцовские гены так и норовят вылезти наружу.
— Знаю, дядя. Сколько раз уже пожалел, только сделанного не замазать белой краской.
— Ты должен ее увидеть. Поговорить не эмоциями, а разумом. И если она что-то чувствует к тебе, то даст шанс отношениям. Принуждением не завоевать любовь женщины.
— А ты сам почему еще раз не женился?
— Я очень любил Элю. Не хотел предавать ее память. А потом уже закостенел в своем холостятстве, а ты мне заменил сына. Я вполне счастлив, хотя и одинок, — Эльдар отвернулся к окну, погружаясь в воспоминания, на минуту выпав из разговора.
— Я тебя услышал, дядя. И рад, что выговорился и нашел поддержку в твоем лице.
Эльдар похлопал подошедшего Рауля по плечу, отпустил.
***
— Да, я слушаю.
— Селим, салам валейкум. Это Рауль, если не узнал.
— Валейкум салам, Рауль. Как же, узнал.
