Украденная ночь полностью

— Ты почему не спрашиваешь кто пришел? — с порога напал пришедший. — Одна с ребенком дома, рискуешь…

Но хозяйка квартиры перебила:

— Ты пришел командовать и отчитывать меня? — и, запахивая полы халата, с вызовом посмотрела в его глаза. — Я давно так живу и рискую скорее сейчас, находясь с тобой в одном помещении.

Рауль прошел за порог, оттеснив Руслану в глубь коридора, захлопнул дверь.

— Вы поели? Я приехал отвести вас в клинику.

— Как я забыла, — хмыкнула. — Тест на отцовство. Проходи, мы одеваемся не быстро.

И, повернувшись, пошла в спальню, виляя бедрами и попой. Рауль с вожделением провожал ее спину, сжав ладони и сцепив челюсть.

"Как я буду находиться с ней рядом и не касаться? Пришло время для молитв".

Не стал смущать ее и сына своим видом, ожидая их у входа. Руслана вынесла сына на руках и малыш, завидев мужчину, заулыбался, повторяя то слово "ма", то "се". Рауль терпеливо морщился, слушая имя друга, ревнуя и завидуя.

— Дай мне его, а сама одевайся.

— Хорошо, только выходите в подъезд, иначе запарится, — и передала ребенка отцу.

Не смотря на сложность их отношений, к малышу Рауль тянулся искренне и не желал навредить. По крайней мере такое создавалось впечатление. Спустившись к машине Керимова, удивилась, заметив детское кресло на заднем сидении авто.

— Что не так? Знаю, я гад в твоих глазах, но, став отцом, хочу стать для него лучшим. Усади Эдема и садись спереди.

Руслана молчала всю дорогу до КДЛ, лишь поглядывая на водителя и оборачиваясь к Эдему. Малыш в свою очередь вел себя тихо, с любопытством оглядывая салон и родителей.

За скорость проведения анализов ДНК Рауль оплатил по повышенному тарифу. И, получив результат уже через сутки, едва контролируя свою радость, мчался к дому Русланы. Проезжая мимо цветочного киоска, затормозил. Выбрал самый небанальный и дорогой букет: смесь белых и малиновых орхидей с розовыми крапчатыми язычками. Цветы не издавали аромат, но достаточно и их экзотического происхождения.

Руслана не ждала визитера, знала, что Рауль нагрянет как шаровая молния, ярко и обжигающе, но что явится с букетом, удивилась.

— А…, ого! — произнесла растерянно. — Спасибо, — приняла, улыбаясь.

— Выбирал без запаха, боюсь, чтобы аллергия не случилась у сына.

Сказал с полной уверенностью в голосе. Руслана взглянула в черные глаза, узрев и в них подтверждение.

— Ну, проходи, — отошла, пропуская.

Оставив гостя на пороге, пошла за вазой на кухню. Заметила краем глаза, как Рауль прошел в спальню. Сердце застучало от волнения. Казалось, что ее сына отнимают одним лишь взглядом. Опасаясь своего воображения, быстро впихнула цветы в вазочку, поспешила следом. Рауль стоял рядом с детской кроваткой, опираясь на ее перекладину и неотрывно смотрел на спящего Эдема. Руслана приблизилась и замерла, с волнением оглядывая отца и сына. Боль, радость, отчаяние, ревность — смесь разной палитры бились в душе, истязая ее хозяйку.

— Он мой. Мой! — констатировал, не оборачиваясь.

— А ты сомневался? От тебя, но не твой, — резче нужного ответила.

— Ты права, Эдем наш.

Рауль снял ладони с мебели и отошел, повернувшись к Руслане, достал конверт и выставил перед ее лицом.

— Мы должны поехать в ЗАГС и написать заявление на усыновление. Точнее я, а ты подать на развод с Мансуровым, — требовательно произнес.

Руслана пребывала в раздрае. С одной стороны у сына есть папа и он должен принимать участие в его жизни, с другой она, зная Керимова, боялась его присутствия в их жизни.

— Хорошо. Давай уже завтра утром.

Отвернулась и вышла из комнаты. На кухне у нее готовился обед и пока сын спал, она быстро управлялась с продуктами. Рауль, прислонившись бедром к столешнице, любовно смотрел на рыжеволосую женщину, ловко орудующую ножом.

— Останешься на обед? — не поднимая глаз, спросила Руслана.

— Если можно, то с удовольствием. Могу помочь.

— Не стоит, почти готово, садись за стол.

Руслана не хотела ввязывать мужчину в кулинарное колдовство, изображать семейную идиллию, задобрить немного и узнать о его дальнейших планах.

— С чем суп?

— С клецками, на курином бульоне. И плов с той же птицей. Как видишь халяльная пища, — на последней фразе не обошлась без издевки.

Рауль в ответ хмыкнул и улыбнулся.

— Я ценю твой подход к еде, правда. Спасибо.

— Что будешь делать, Рауль?

— Ты о чем? А, о сыне. А ты как думаешь?

— Я боюсь неправильно озвучить твои мысли, лучше послушаю, — выставив тарелки с обедом, заняла соседнее место.

Мужчина откинулся на спинку стула и пристально посмотрел в янтарные глаза, пытаясь взглядом донести свои желания. А вслух лишь сказал:

— Хочу принимать участие на равных в его воспитании. И чтобы сын мог отличить отца от чужого дяди.

"Это он намекает на Селима. А еще младший Мансуров топчется в ожидании моей лояльности. Ревнивец и эгоист не переживет конкуренции".

— И что ты предлагаешь? Я не против твоих приездов к нам.