Невеселое открытие. Если муж отвергнет меня, я не смогу сделать, вид, что произошло досадная, но поправимая неудача, которую я смогу преодолеть. У каждого есть больные точки, прикосновение к которым, отзывается пронизывающей тоской во всем теле. Моей слабостью было предательство мужчин. Димка ушел в никуда с Лизой, принц Энтони… О нем даже вспоминать не хотелось. Я могла делать вид, будто не больно-то и нуждалась в них, но с лордом Бестерном нет смысла лгать самой себе. Я ему доверилась.
Муж остановил скакуна напротив меня, спешился, едва подбежал солдат придержать лошадь под уздцы.
А я обнаружила себя в медвежьих объятиях. Лорд Бестерн прижал меня к широкой груди, придерживая за подмышки и закружил как маленькую девочку, так, что сапожки оторвались от земли и голова стала хмельной.
- Ты жива, - сказал он, судорожно целуя раскрасневшиеся щеки, нос, лоб и наконец губы.
Я ничего не ответила. Растеряла все слова, смотрела на него широко распахнутыми глазами, готовая к приговору.
Лорд Бестерн притянул мою ладонь к губам, оставил долгий поцелуй и повел за собой в трактир. При нашем появлении воцарилась тишина. Короля встретили почтительным поклоном. Я никогда к этому не привыкну. Мы обошли раненых, для каждого лорд Бестерн нашел доброе слово, хотя я видела, что он покачивается от усталости и недосыпа.
Эмбия Уилкокс сумела отвести своего лорда в сторону и спросить:
- Тебя лечить требуется?
- Сначала они, - резко ответил муж, а потом смягчившимся тоном добавил: - Я цел, это не моя кровь.
Эмбия Уилкокс, бросая на меня полные восхищения взгляды, рассказала о проделанной работе в самодельном госпитале.
- Я не сомневался в своей жене, - с гордостью в голосе отметил лорд Бестерн, и повернувшись ко мне сказал, казалось только для меня. – Ни на секунду не сомневался.
Я смотрела на мужа, по щекам текли слезы. Последняя неделя непрекращающихся страхов измотала меня, какое счастье оставить все это позади, как желтую шелуху лука.
Мы поднялись на второй этаж, держась за руки. В отдельной комнате уже дымилась ванна и ждали слуги, но я попросила оставить нас наедине. За мужем хотела ухаживать своими руками.
А Уильям, стоило мне закрыть двери, обнял меня за талию со спины, прижимаясь горячим торсом под распахнутым камзолом, положил голову на плечо и спросил:
- Скучала ли ты по мне так же сильно как я по тебе?
- Каждую минуту, - хрипло выдохнула я.
- Расскажи мне, Света – теперь в его словах слышалась боль. – Почему ты выскочила в сад в одиночестве? Не могла дождаться меня?
- Глупый поступок – я закрыла глаза от стыда и покачала головой. - Давай оставим разговоры на потом. Раздевайся.
- Мне нравится ход твоих мыслей, - он шутливо заломил бровь. – И рвение похвально, особенно после долгой разлуки…
- Я пообещала за тобой поухаживать, и намеренна выполнить свои обязательства, - махнула я в сторону ванны и принялась помогать мужу расстегивать пуговицы. - А так же удостовериться своими глазами, сказал ли ты правду эмбии Уилкокс по поводу собственного здоровья.
- Ты все-таки любишь меня, - сказал он, рывком разворачивая меня к себе и пристально вглядываясь в лицо. – Признаюсь, я надеялся на это всю прошедшую неделю, отметая наветы, но как же радостно видеть ответ в твоих глазах. Не хочу слышать, - накрыл он пальцем мои губы. – Не важно, что было между вами. Я люблю тебя и готов бороться за твою любовь. Я не могу потерять тебя, Света. Может в вашем мире искренность легко встретить на каждом шагу, но я не буду счастлив без тебя. Тише, - сказал он, накрывая мои губы поцелуем, нежным и осторожным. – Позволь любить тебя.
Его мягкие губы осторожно касались моих, руки крепко держали за спину, каждый мускул тела мужа был напряжен, словно он боялся встретить сопротивление с моей стороны.
Я обвила его за шею, прошептала слова любви прямо в поцелуй. Растаяла в его объятиях. Так чувствуют в новогоднюю ночь, когда смотрят как фейерверк окрашивает черное полотно неба палитрой яркого павлиньего хвоста.
Обычно мужчины разрывают мешающую одежду на женщине, но на сей раз я решила избавиться от рубашки, запутавшись в пуговках. Рванула ее изо всех сил, с удовлетворением услышав треск и стук пуговиц о дощатый пол.
Тело мужа украшали многочисленные синяки и ссадины. На предплечье обнаружилась кровоточащая рана, не слишком глубокая. Пахло от него, как после близкого знакомства с тяжелой работой в хлеву. Я усадила его в ванну и исполнила свою давнюю месту потереть внушительную мускулистую спину.
Он то и дело отвлекал меня от интересного занятия – притягивал к себе двумя руками и целовал всласть, стараясь увериться, что я рядом, из плоти и крови, настоящая и любящая. Платье насквозь промокло на груди и животе, но я не сопротивлялась. Намылила густые черные волосы Уильяма, с удовольствием пропустила их между пальцами, помассировала напряженные мышцы шеи и спины – муж со стоном откинулся назад, прикрыв глаза.
