Я вскинула на него удивленный взгляд. Принц провел меня к одной из кушеток возле окна, усадил на нее, а сам примостился рядом на подоконник. Посмотрел задумчиво в окно и спросил тихим голосом:
– Как меня зовут?
Я растерянно захлопала ресницами. Ответ на этот вопрос должен знать любой подданный. Королевская семья в этом мире гораздо популярнее, чем звезды кино в нашем, а уж слуги говорят о них не переставая. И даже младшего принца упомянули пару раз с тех пор, как я тут, только вот сказать его имя не удосужились. Я поняла, что своим молчанием выдаю себя с головой…
Надо же, он раскусил меня первым вопросом. Мои щеки заалели, я ответила:
– Не знаю, Ваше Высочество.
Когда меня загоняют в угол, предпочитаю придерживаться правды.
– Меня зовут Энтони Уильям Гилларез, – сказал он с теплой улыбкой. – Приятно познакомиться.
После его слов последовала пауза, явно предназначенная дать мне шанс назваться и рассказать свою историю. Я мяла ткань платья, стараясь потянуть время. К такому повороту событий я оказалась совершенно не готова.
Я считала принца дьявольски привлекательным, это так. Но инстинкт самосохранения сильнее любовных порывов. Энтони Уильям Гилларез мог одним словом лишить меня жизни. Я знала о принце недостаточно, чтобы довериться. Я вообще знала слишком мало, и это было главной проблемой.
– Скажите, чего вы боитесь? – спросил он, когда молчание стало тягостным.
Я бросила на него взгляд загнанной лисицы. Дыхание сбилось, я сидела, сжавшись в комочек, ожидая приговора. Светская беседа приобрела окрас инквизиторского допроса.
– Боюсь потерять власть над собственной жизнью, – наконец прошептала я осипшим голосом.
– Чужачка, – хмыкнул принц. – Власть над жизнью каждого – в руках главы рода. Так мы воспитываемся с детства. Вы из далеких краев, хотя на лазутчицу Эдомии или Палесдии не похожи. Даже им известны столь элементарные истины.
– Я не лазутчица, просто заблудилась и очнулась у вас.
– Ну вот. Понемногу истина проступает на поверхность. Я весь внимание.
Постепенно, слово за слово, принц вытянул из меня историю появления в их мире. Он хотел знать все детали: из какого источника я пила, где очнулась, с кем говорила, как попала во дворец. На определенном этапе он вывел меня из библиотеки в свой кабинет, там собственноручно налил мне крепкого коньяка в граненый стакан, чтобы у меня перестали трястись руки от напряжения, и достал из ящика стола завернутое в салфетку пирожное.
– Питаю страсть к сладкому, держу на черный день. Угощайтесь и ничего не бойтесь. Вы не сделали ничего плохого. Довериться главе рода – правильный выход из любой ситуации. Так почему, вы говорите, отстали от своих друзей в лесу?
Принца очень заинтересовал Димка. Он клещом в меня впился и не успокоился, пока не выведал все о наших отношениях: от знакомства, через ухаживание, до увлечения Лизкой на моих глазах. Его глаза блестели нездоровым блеском, когда он выпытывал, встречалась ли я с кем-то до Димы.
– Виталика можно не считать, мы только раз целовались, и мне не понравилось.
– Вот как? И чем он не удовлетворил ваши запросы? – со звонкой злостью в голосе спросил принц.
Мне не понравился окрас допроса и я попробовала протестовать.
– Ах, хватит! Давайте перейдем на ты, я чувствую, будто обсуждаю поцелуи с пожилым ректором университета!
Он удивленно заломил бровь и спрятал улыбку за ладонью.
– Если вы собираетесь в Академию Алхимиков, я буду вашим деканом там. По крайней мере, это положение я занимал до того, как государственные дела потребовали моего присутствия во дворце.
Надо же, он не просто умеет творить волшебство, он еще и преподает! У меня кружилась голова от перевозбуждения, я уцепилась за ускользающую мысль, пока не стало слишком поздно.
– Я просто не понимаю, какое значение имеют поцелуи с Виталиком? В гостье из другого мира вас должны интересовать новинки науки или вооружения!
– Если бы вы попали в комнату моего брата, вполне возможно, что беседа велась бы именно об этом. Но я сначала проверяю источник, а затем сами сведения. Узнать о вас все – вот моя цель.
Он откинулся в кресле и погрузился в раздумья, постукивая пальцами о столешницу. Похоже, допрос закончился. От нервов хотелось есть и я изничтожила пирожное под пристальным взглядом принца. Он слишком внимательно наблюдал за тем, как я слизала капельку крема на верхней губе.
Хитрить я умела плохо, и, кажется, сейчас выдала слишком много информации о себе. И, главное, непонятно, почему его интересовали мои отношения с бывшими…
Принц стукнул костяшками пальцев о стол, придя к какому-то решению. Посмотрел мне прямо в глаза, взмахнув длинными ресницами, и сказал.
– Богиней вы быть не можете.
Я наморщила лоб, пытаясь понять, о чем идет речь. Разговор принял совсем сюрреалистический поворот. Насколько я успела понять, Богиня всемогуща, разве она станет чистить камины? Я даже решила переспросить:
– Богиня? Которая приходит и решает все проблемы?
Он криво усмехнулся и подлил мне коньяку в стакан.
