Мы поползли обратно к вершине холма, где разделились на две группы. Пока я наблюдала, как Джейкоб и Зиан от нас отдалялись, мое сердце замерло. Но независимо от того, видела Джейкоба или нет, я точно чувствовала, где он находится.
Мы сможем со всем этим справиться. Сможем спасти заложников, для чего и предназначалась эта миссия, а потом усыпить бдительность Клэнси и нанести удар по нему самому.
Редкие кустарники и искривленные деревья вполне могли служить нам укрытием и позволить незаметно спуститься до половины склона, держась поближе к земле. Мы передвигались короткими перебежками. Гриффин махал рукой, когда никто из мужчин не смотрел в нашу сторону, он чувствовал, что их настороженность ослабевала, и поднимал руку, чтобы остановить нас, когда те начинали поворачиваться.
Гриффин сканировал эмоции всех, кто находился поблизости, включая повстанцев, которые засели в двухэтажных зданиях, откуда наблюдали за деревней и окрестностями. Через несколько минут Гриффин остановился и показал мне указательный палец.
Джейкоб уложил одного. Осталось еще семеро.
Джейку приходилось нелегко. Он должен был точно определить, где находятся его цели, и действовать так, чтобы они раньше времени не заподозрили что-то неладное.
Но, чтобы осматривать округу, они должны были держаться у окон, так, чтобы Джейк мог их видеть.
Мы уселись на корточках на новой позиции, расположенной так близко к загону для овец, что воздух здесь пропитался резким запахом навоза. Гриффин снова и снова поднимал руку.
Двое. Трое. Четверо.
Я изучала людей, стоящих вокруг жителей деревни. Ни один из них не выражал беспокойства.
Патрулируя, один из повстанцев прошел всего в двадцати футах от того места, где мы сидели, прижавшись к земле. Линдси возле меня задрожала.
Я решила, что смогу направить свой крик одновременно и на тех, кто окружил заложников, и на тех пятерых, кто патрулировал окраины, при этом не теряя над собой контроля. Они находились достаточно далеко от захваченных ими жителей, так что различить их не составит особого труда.
Но было бы лучше, если бы сначала с несколькими из них разобрались Джейкоб и Зиан.
Гриффин показал, что покончено с пятью, а потом и с шестью. Опустив руки, он взял палку и нарисовал на земле букву Z и одну линию.
Мы не хотели рисковать, поэтому не разговаривали, но я все поняла. Зи разделался с одним из патрульных.
Еще двое остались в расположенных вокруг двора зданиях, четверо – в деревне, и девять по-прежнему окружали жителей. Мы стремительно приближались к цели, и никто до сих пор не поднял тревогу.
Из группы заложников раздался шепот. Некоторые из них, ближе к краю толпы, начали двигаться.
Голоса, которые доносились до моих ушей, казалось, тихо спорили. Я напряглась, заметив женщину, вцепившуюся в руку мужчины рядом с ней.
Кто-то из жителей деревни подумывал о восстании? Неужели они не понимали, что повстанцы просто их пристрелят?
Но местные жители не знали, что мы уже работали над их освобождением. Они могли полагать, что в любом случае будут убиты.
К заложникам приблизились двое террористов. Один из них рявкнул что-то на незнакомом мне языке в сторону источника беспорядков.
Жители деревни замерли, но, как оказалось, поздно. Повстанцы решили пресечь беспорядки еще более жесткими методами, чем я ожидала.
Тот, кто кричал, протянул руку к толпе и вытащил за локоть ребенка – маленького мальчика, которому на вид было не больше пяти или шести лет. Он визжал и что-то лепетал в ужасе, пока женщина – должно быть, мать – пыталась его удержать.
Подняв ребенка за шкирку, боевик направил дуло винтовки прямо ему в лицо.
У меня внутри все перевернулось, и я открыла рот прежде, чем успела подумать. Но Линдси оказалась еще быстрее.
Земля под ногами повстанца резко поднялась вверх. Он споткнулся, теряя равновесие, и ребенок выскользнул у него из рук.
Лицо Гриффина напряглось от сосредоточенности. Очевидно, он пытался обуздать жажду того человека к насилию. Но несколько других мужчин бросились вперед, чтобы поймать ребенка, и один из них в конце концов выхватил из дальнего конца толпы маленькую девочку.
Ее крик пронзил мое сердце. Может, я и не понимала речи боевиков, но резкость их тона ясно давала понять, как решительно они настроены наказать жителей деревни за то, что те посмели даже помыслить о сопротивлении.
И кто знал, чем все кончится, если они начнут стрелять… Может быть, мужчины смогли бы запугать оставшихся жителей деревни, а может быть, только спровоцировали бы восстание, в результате которого погибло бы гораздо больше людей.
Второй мужчина рывком подтянул мальчика к дулу своей винтовки, ребенок завопил, и я больше не смогла сдерживаться. Вся боль, которая накопилась во мне от наблюдения за страданиями этих жителей, сорвалась с моих губ в чудовищном крике.
Вырвавшийся звук разлетелся по окрестностям, поражая мои цели. Голод внутри просыпался и потягивался, готовясь утолить накопленную жажду, но я направила всю свою силу только на девятерых боевиков, стоявших вокруг заложников.
