Пугающая картина притягивает взгляд, и я не сразу замечаю в кресле у окна человека. Кресло почти развернуто к нам спинкой. Мужской профиль, голова опущена, волосы закрывают глаза. Рука безвольно свешивается, на пальцах — сгустки крови. Светлая манжета праздничной рубахи пропитана красным…
Это Альвет, с большим запозданием осознаю я.
— Он мертв, — доносится до меня голос королевы. — Еще утром он заходит ко мне. Его руки были теплыми… он сказал мне… что он сказал? Я даже не прислушивалась. Он каждый день заходит ко мне и говорит всякие нежности, как маленький. Каждый день… что же он сказал мне этим утром?
— Ваше величество, — повторяю я. В голове не укладывается. Королева не смотрит на меня — ее взгляд прикован к Альвету.
— Свадьба — это праздник, — роняет она бесцветно. — Значит, скоро появится наследник… А он теперь мешает. Мешал… Слишком близко к короне — руку протяни.
— Сельван знает? — напряженно спрашиваю я.
— Ну, конечно, знает, — соглашается королева и удивленно смотрит на меня, будто это я тут не в себе. — Как он может не знать?
Я пытаюсь возразить. Тогда королева поводит рукой, словно пытаясь стереть картинку в зеркале. Но вместо этого она просто показывает на стол, почти скрытый в сумраке.
На столе небрежно брошена заляпанная кровью бутылочка. А рядом с ней лежит перстень, который я моментально узнаю.
Один из представительских перстней — такие король передает своим уполномоченным, чтобы придать их словам подкрепление королевским согласием. Или подтверждает приказ…
Тот перстень, который Сельван передал Альвету. Я вспоминаю, как Альвет не хотел его брать.
— Я просила не беспокоить моего мальчика, — шелестит голос королевы. — Но скоро его пойдут искать. Ведь Сельван знает. И Ривен наверняка знает тоже, этот хитрый лис…
— Нет, — шепчу я. Зеркало вдруг покрывается трещинами. Королева только успевает убрать руку и отвернуться. Я закрываю лицо. В ладонь впивается острое, по запястью течет кровь…
Я проснулась от рвущегося из горла крика. К моему счастью, удалось лишь захрипела — так пересохло во рту.
Сон был слишком реален…
К тому моменту, как появился Тиль, мне все же удалось совладать с собой. С позволения принца я ненадолго отправилась к себе… я подумала, что если мне сейчас встретится Верс, он наверняка отберет амулет. Я бы на его месте отобрала. Если именно холодный камешек навеял мой кошмар…
Но Верса я в то утро не встретила.
Зато вскоре стали известны самые свежие новости. Утром по приказу королевы и с согласия советника Ривена дворец покинули некоторые придворные и фрейлины, которых дознаватели, видимо, не подозревали в причастности к покушению на короля. Среди прочих, уехал и Кайлен Бран: ему велено было удалить из дворца Лаверна.
А вот с целителем Зареном дознавателям поговорить не удалось. Его искали со вчерашнего вечера, пока не обнаружили в королевском саду мертвым.
Новость об убийстве мастера Зарена не шла из головы. Я не могла не думать о том, что назвала Версу его имя, а в ответ получила приказ молчать.
Что, если целителя убил Плантаго? Если так, то все дело в амулете, который Зарен передал мне… И о котором я не рассказала дознавателям.
Верс не попадался на глаза. Хотя… даже если бы я его нашла, сомневаюсь, что он ответил бы на мои вопросы прямо.
И кажется, теперь я понимаю почему.
Даже если Верс не ограничен магическим запретом, он, скорее всего, знает, что королева следит за каждым его шагом. Я же сама все видела. Если мой сон не лжет, королева следит за обитателями замка через зеркала.
Поэтому хоть какой-то откровенности я добилась от Верса лишь дважды. И оба раза мы находились за пределами дворца.
Выходит, возможности королевы ограничены. Она не может по своему желанию выбирать любое зеркало в Рольвене или даже в столице. Она ограничена дворцом… или даже отдельными зеркалами в нем.
Я не могла быть уверена в своих выводах, как не могла с точностью сказать, что видела этой ночью: кошмар или собственные воспоминания.
Меня ожидаемо вызвали к дознавателям еще раз и расспросили о встрече с Зареном подробнее. А я… снова умолчала об амулете. По счастью, никто не спрашивал, передавал ли мне целитель в пользование магический предмет… боюсь, кто-то из магов мог бы уловить фальш, если бы пришлось отвечать на прямой вопрос.
Мною двигал страх. Я боялась, что меня сочтут сообщницей, если Верс окажется предателем. И в то же время — по-прежнему опасалась, что могу неосторожным словом навредить Плантаго. Он защищал Альвета, и я никак не могла поверить в его обман. Злилась на себя, но… не могла.
