Зарислава часто слышала от ялынских девок, кои девичьи очелья сменили на повой, что внутри и внешне они словно другие стали, глубже ощущая, шире видя и слыша больше. Может, так же и с ней?
Как бы она ни рассуждала в уме, а чувства становились совершенно неподвластными ей, рвались наружу, а в глубине её естества будто закручивалась огненной воронкой сила, поглощавшая всякие мысли. Она сжигала чувства, и кровь растекалась по венам жидким огнём.
Отряд прибыл в Волдар после полудня. Зарислава окончательно оправилась, и приключившаяся беда казалась муторным сном.
Спеша скорее уединиться, поднявшись прямо с дороги в клеть, в которую Радмила отселила её от Верны, травница разделась догола, скинув ненавистную одежду Пребрна, что царапала и жгла кожу всю дорогу, будто рубаха соткана была не из льна, а из крапивы. Глубоко и часто задышала, смотря неподвижно на серые стены, всё страшась оглядеть себя. Как назло, стали всплывать обрывки воспоминаний: прикосновения Пребрана то грубые и настойчивые, то ласковые и едва уловимые.
Зарислава задрожала, облизала сухие обветренные губы – это не те касания, кои она бы желала вспоминать с наслаждением, совсем не те. Они коверкали и ломали её, били плетьми, вынуждая сжаться в комок и исчезнуть.
«Но теперь уже ничего не исправишь, – Зарислава прикусила губы, – как бы этого ни желала…»
И когда травница с замиранием опустила взгляд, осмотрев себя, изумилась. Раны на плече и бедре зарубцевались, и теперь от них остались лишь розовые следы. А уж мелких царапин и синяков и след простыл.
Не веря своим глазам, она вновь и вновь оглядывала себя, осторожно гладя кончиками пальцев места, где ещё вчера была распорота кожа, воспалённая и раскрасневшаяся.
«Шутка ли? Колдовство?»
Зарислава ощутила, как захлёбывается страхом и смятением. Отчаянно потёрла кожу до боли и красноты. Хотя чего ей удивляться? За последние дни она много поведала необъяснимого для себя.
– Славунья, ты ли так заботишься? – Зарислава судорожно вдохнула в себя воздух, не зная, во что и верить, на что пенять. Голова помутнела. Пытаясь найти разумный ответ, Зарислава вскинула руку, подставляя обручье на запястье к свету, рассматривая его.
– Может…
Шаги за дверью и тихий стук быстро вывели из оцепенения. Зарислава, прикрывшись походной одеждой Пребрана, бросилась одеваться к сундуку, благо остались ещё вещи Радмилы, кои она так и не взяла с собой.
«Будто бы знала, что вернусь», – горько усмехнулась.
Облачившись наспех, открыла сворку. На пороге стояла девица с медными, похожими на цвет мокрых, вымоченных дождём осенних деревьев, волосами. А рядом с ней чернавка Доляна.
– Принимай, Радмила велела к тебе подселить, дабы не скучно одной девице было, – сказав это, Доляна презрительно скривила рот и, резко отвернувшись, отступила к лестнице, ушла. Верно, не ждала столь скорого возращения травницы в Волдар. А как припомнила Зарислава, что она является подстилкой для Марибора, так и кольнула неуместная ревность.
– Я ненадолго, обвыкнусь только, – сказала робко девка, напомнив о себе.
И Зарислава, наконец, вспомнила её. Мира! Челядинка, занявшая место Верны. Травница открыла шире дверь, впуская Миру и ликуя одновременно, что Радмила прибыла в Волдар.
Укол совести тут же вынудил её провалиться сквозь землю.
«Пришлось Зарубе повозиться с ней, что даже княжна нагнала их следом!»
Оставшийся день проходил как во сне. Мира бегала то к Радмиле, то к Зариславе, передавая вести. Радмила отложила их встречу, потому как нужно было навести порядок в детинце, к тому же собрать кметей и оправить их на поиски княжичей.
«Надо же, какие тяжёлые заботы взвалились на хрупкие девичьи плечи», – Зарислава только искренне посочувствовала ей.
В создавшейся суматохе и переживаниях нарастали, что снежный ком, тревоги, давили. Зарислава не заметила, как подкрался вечер, а Радмила всё не звала. Зато травница тщательно отмылась в бане, с охотой съела две чаши ушицы, и Мира смотрела на неё с удивлением и пониманием.
Девка оказалась на диво покладистой и исполнительной, ко всему серьёзной и ответственной, чем быстро вызвала у Зариславы уважение. Впрочем, наверняка и у Радимилы тоже. Но надолго ли?
Как бы травница ни гнала от себя мысли о Мариборе, но время от времени думала о нём, от чего кожа покрывалась холодом, сковывалось сердце льдом.
И только когда солнце начало закатываться за окоём, Зарислава услышала шум во дворе. Выглянув в окно вместе с Мирой, она мало что разобрала из-за ветра, но из обрывков слов поняла – нашли княжичей далеко в лесу. Охватила и радость, и дикое волнение, даже ноги отнялись. И когда кмети во главе с Зарубой отправились за ворота, Зарислава так зашлась тревогой, что зуб на зуб не попадал.
