Грянул рёв кметей, пустившихся в битву с ненавистным противником. Воздух сотрясали разъярённые крики. Во мраке темнеющего неба засверкали серебром мечи, стрелы, ножи, копья – всё перемешалось, даже воздух сгустился, наливаясь яростью, кровью, запахом железа и светом искр. Зарислава в темноте едва различала, где княжеские воины, а где степняки. Бойко, которому был отдан приказ спасать женщин, куда-то исчез. Из вида потерялась и Радмила. Отовсюду лишь слышались вскрики, лязг железа, храпы, рычания, лошади дёргались бежать прочь: одним удавалось, другим нет – их настигали стрелы. Степняки никому не давали ускользнуть. К тому же время от времени накатывал раскат грома, резала глаза яркая вспышка молнии. Зарислава видела, как кмети падали на землю со вскрытыми горлами. В холодном оцепенении она наблюдала жестокую расправу, пытаясь среди возникшего безумия отыскать взглядом княжичей. Но тут послышался пронзительный визг. Радмила! Оставшиеся без защиты челядинки пустились в лес, но их тут же настигали степняки, хватали и скручивали, а тех, кто вёл себя слишком буйно, убивали на месте, не церемонились.
Врагов было слишком много, больше, чем княжеских кметий. Зарислава прижалась к земле всем телом, силясь сравняться с твердью, чтобы исчезнуть, стать незаметной, не слышать звуков боли, лязгов мечей. Кто-то отдавал приказы, но Зарислава уже ничего не различала, не способная мыслить холодно и здраво, она поползла к чащобе, пытаясь укрыться. Наткнувшись на что-то мягкое, повернула голову и вскрикнула – давно угасший, стеклянный взгляд Бойко был обращён в небо, рот приоткрылся, и по щеке текла струйка крови. Чьи-то сильные руки обхватили её за плечи, вздёрнули на ноги и потеснили к дереву. Воздух словно потяжелел, загустился, заполняя пространство чужим присутствием, давил. Зарислава боялась смотреть, яростно отталкивала напавшего, отбивалась, но её лишь крепче сжали, заставляя утихнуть. Только тогда она ощутила горячую грудь и знакомый запах гвоздики. Он и привёл её в чувство.
– Уходи в лес, – сердце ухнуло, когда Зарислава услышала хриплый голос Марибора, выдававший, что с княжичем было не всё в порядке.
Чёрная пелена страха будто развеялась, и перед ней предстали тёмные, подёрнутые пеленой глаза Марибора. Ошарашенная его появлением, девица оглядела его, и взгляд тут же застыл на руке княжича, которую он прижал к своей шее: через пальцы сочилась кровь, заливая руку до локтя. Но не успела Зарислава опомниться, как Марибор склонился, прижался к её губам, оставляя тёплый сухой след, отрезвил.
– Беги и обещай, что спасёшься, – прошептал он ослабевшим голосом, отстранился немного, сорвал что-то с руки и воздел на запястье Зариславы горячую и тяжёлую вещь. Она посмотрела вниз и тут же вернула взгляд на Марибора, сжимая свободной рукой обручье. Её собственное, то самое, которое она бросила в огонь, отдавая Богине.
– Не разбрасывайся ценными дарами. Я бы тебя всё равно нашёл. Не думай, что так бы легко отпустил, – улыбнулся он, вынудив Зариславу замереть. – Считай, что украл тебя у твоей Богини, – кивнул он на украшение. – Пусть теперь она со мной разбирается и отвоёвывает уже у меня, если не в Яви, то
Зарислава оцепенела и, не раздумывая, кивнула.
Больше Марибор ничего не сказал, с силой толкнул Зариславу в гущу зарослей, следом раздался скрежет стали.
Отойдя от потрясения, она только и смогла наблюдать его спину и занесённый над степняком клинок. Мгновение – и прокатился по лесу звон стали, противники разошлись. Марибор скользящим шагом отступил, снова занёс меч над низкорослым, но юрким степняком, рубанул по шее, враг взвыл, когда забулькала кровь в его горле, и осел наземь.
