Топот копыт стремительно приближался, сотрясая землю, и в груди горячо задёргалось сердце. Травница, вскинув руку, быстро прочертила в воздухе защитный огненный знак. Пусть ненадолго, но скроет от чужих глаз.
Сжавшись, Зарислава, казалось, совсем перестала дышать, когда путники появились перед ней, проходя один за другим вереницей. Она жадно вглядывалась в мелькавшие сквозь сплетения ветвей лица. Сердце отозвалось радостью быстрее, чем успело промелькнуть узнавание. Русоволосую кудрявую голову волдаровского тысяцкого Зарубы она угадала мгновенно. Жив, стало быть! Губы Зариславы невольно расползлись в улыбке, но травница не спешила выбираться из своего укрытия, наблюдая твёрдый подбородок мужа с русой короткой бородой и бурым рубцом над бровью. Значит, они ещё тут и, верно, направляются в Волдар. Следом за предводителем мелькнула светловолосая голова Пребрана, что удивило её больше всего.
Зарислава, облегчённо выдохнув, с нетерпением дождалась, когда пятеро кметей проедут чуть дальше, поднялась и вышла на дорогу, где была тут же замечена настороженной, глядящей во все стороны княжеской дружиной.
— Слава Богам и матери всего сущего! — выдохнул первым Заруба. Натянув повод, соскочил с седла, следом и Пребран, лицо которого замерло в нескрываемом любопытстве и удивлении.
Зарислава, вспомнив, что выглядит не лучшим образом, растерянно отвела взгляд от Зарубы, но тут же натолкнулась на довольный прищур Пребрана, щёки её вспыхнули — смутилась до крайности. Уж кого сейчас не хотелось видеть, так это доловского княжича, с коим Зарислава рассталась не совсем дружелюбно и тепло. Однако юношу, по-видимому, это нисколько не стесняло, даже наоборот, приободрился, и от Зариславы не ускользнул живой огонь, вспыхнувший во взгляде княжича. Верно, никогда не научится сдерживать свой пыл.
— А мы уж думали, никого больше не найдём, — вырвал из неловкости травницу Заруба. Он повернулся и махнул рукой кметям, давая знак спешиться на короткий привал.
Парни тут же попрыгали на землю, поднимая пыль, повели коней под полог леса.
— Что с Радмилой? — хрип царапнул по нёбу.
Зарислава сглотнула, унимая саднящее горло — видимо, долгое лежание на сырой земле дало о себе знать. В ответ этой мысли Зарислава почувствовала, что её охватил жар, а кости ломит. За переживаниями даже не заметила этого.
— Где все?
— Княгиня сейчас в Доловске, — поспешил с ответом тысяцкий, успокаивая её, и нахмурился. — Пойдём-ка присядем, расскажешь, что видела, что знаешь.
Заруба осторожно положил на спину Зариславы тяжёлую ладонь, повёл под сень дерева, где кмети загодя расстелили плащи.
Внутри Зариславы разлилось благоговейное тепло — жива Радмила.
Устроив Зариславу, Заруба опустился рядом. Пребран примостился подле, не пытался заговорить, всё внимательно смотрел и слушал.
Узнать бы скорее, что случилось с остальными, но возможная правда пугала. Заруба как-то осторожно её оглядел, останавливая взгляд на бурых кровоподтёках на шее, руках. Зарислава сразу смекнула, о чём подумал предводитель, спряталась, завернувшись плотнее в накидку.
— Мне удалось сбежать, — поторопилась разъяснить. — Угораздило свалиться в овраг, там я и пролежала беспамятная неизвестно сколько, ныне по утру оправиться удалось.
Заруба протяжно выдохнул. Выслушав её внимательно, погладил бороду, переглянувшись с Пребраном.
— Стало быть, ты весь день вчерашний беспамятствовала, — рассеяно сказал он.
У Зариславы кольнуло внутри.
— Вон оно как вышло, — продолжил Заруба, устало выдохнув. — Не доехала ты малость до своего поворота, была бы уже у себя на родине. Столько воинов на краду вознесли, — угрюмо нахмурился тысяцкий, и видеть столь могучего, сильного мужа с подорванной волей не укладывалось в голове.
Хотя ему нелегко, тоже досталось сполна — наверняка корил себя, что в это время ему пришлось выполнять приказ, беречь княжну, когда его братья гибли.
— Неслыханно, — сокрушался он, качая головой.
— Что с волдаровскими княжичами? — вдруг спросила Зарислава, не стерпев и следом прикусывая язык.
— Ищем уже второй день, — ответил за тысяцкого Пребран.
Клубок разных чувств, свернулся внутри Зариславы.
— Как на нас напали, я мигом подхватил Радмилу и в лес, как было и велено. Увёз её дальше, правда в суматохе не всех удалось защитить и укрыть, — виновато заговорил Заруба. — В целости княжна. Ныне в Доловске, ожидает, — тысяцкий умолк ненадолго, а потом продолжил: — Как вернулся с дружиной, ни одного степняка не нашли, ни раненого, ни убитого, только лежат наши воины… Князя Данияра и Марибора тати с собой увезли.
— Значит, жива она? — стиснула в кулаке полы плаща Зарислава, с мольбой поглядев на Зарубу, всматриваясь в голубые чистые глаза. Даже шрам над бровью ни сколь не омрачал его ясный взгляд.
— Княгиня, слава Богам, живая, а вот князья… кто же знает, — пожал плечами предводитель. — Доловск на ушах стоит, дружинники лес прочёсывают уже второй день. Не отыскали никаких следов. Если бы выкуп просили степняки, а то же, твари, как сквозь землю провалились. Вот и гадаем, живы ли они… — Заруба смолк, поникнув.
