— Значит, не было настоящей карты? — пристально глядя на него, спросил Зотов.
— Не было, — подтвердил Тароватов.
— И убийц ты не нанимал?
— Нет. Болтал в трактире пьяный — это было. Раскаиваюсь.
— Ты пишешь, что неделю в том трактире пил, каждый вечер. Печень не болела потом?
— Никак нет.
— И чем же тебе этот трактир приглянулся? Не тем ли, что в нем всякий сброд ошивается?
— Щи у них вкусные, — пробормотал купец.
— Щи, говоришь? — усмехнулся Никита Михайлович.
Заложив руки за спину, он задумчиво прошелся по комнате.
— Получается, и арестовывать тебя не за что?
— Вам виднее, ваше благородие, — деревянным голосом ответил купец.
— Выходит, не за что, — кивнул Зотов. — Но ты не вздумай из города сбежать. Я за тобой гоняться не стану. Такое проклятие нашлю, что сдохнешь в муках.
Тароватов непонимающе уставился на Зотова. Затем в его глазенках промелькнула несмелая радость.
— А в плавание Сашка сам отправился! — вдруг выкрикнул он. — Сам! Так вцепился в эту карту, клещами не вырвешь. Сам он свою судьбу решил. Я тут не виноват.
— Завтра, к десяти утра явишься в управление Тайной службы, — приказал ему Зотов. — Тебя допросит менталист. Если он подтвердит, что ты не соврал, можешь быть свободен… насколько совесть позволит.
— Не вру, ваше благородие! Не вру!
Тароватов снова побурел и без сил опустился на кровать. Пружины тяжело скрипнули под его немалым весом.
— Идемте, Александр Васильевич, — сказал мне Зотов.
Я подошел к купцу.
— Скажите, Николай Афанасьевич, вам снятся сны?
Тароватов непонимающе взглянул на меня.
— Что?
— Сны, — любезно повторил я.
— Ну, снятся иногда.
— В таком случае, очень советую вам не спать сегодня ночью. И вообще не спать.
— Господин Тайновидец, идемте, — повторил Зотов.
Мы вышли на улицу, и я с удовольствием вдохнул свежий летний воздух. Ветер с залива прогнал дневную жару, было тепло, но не душно.
— Знаете, почему я его не арестовал? — вдруг спросил Зотов.
— Почему? — поинтересовался я.
— Не хочу, чтобы он умер у меня в камере. Бумаг потом много писать придется. Подвезти вас домой?
— Если вам не трудно, — улыбнулся я.
— Вы уж больше не пропадайте, ваше сиятельство! — попросил Игнат, встретив меня на пороге дома. — Или хоть записку оставьте. Разве можно так делать?
Я с улыбкой обнял старика.
— Я тоже скучал по тебе.
Игнат вытер рукавом некстати набежавшую слезу.
— В глаз что-то попало, — смущенно объяснил он.
— Рассказывай, как ты тут жил без меня?
— Спокойно жил, ваше сиятельство, — простодушно ответил Игнат. — Господин Люцерн заходил, помог мне сорняки на клубнике вывести. Потом мы с ним варенье варили. Попробуете?
— Обязательно, — рассмеялся я. — Кстати, у нас сегодня вечером будут гости. Надо бы заказать еды побольше.
— Я и заказал, — закивал Игнат. — А потом господин Иевлин прислал зов и сказал, что сам все привезет. Пришлось заказ отменять.
Я покачал головой.
— Ох, уж эти повара! Не доверяют ничьей кухне, кроме своей собственной. Ну, нам же проще. А что ты там говорил про письмо от его величества?
— Есть письмо, — подтвердил Игнат. — Оно у вас в кабинете на столе.
— Пойду, взгляну.
Я прошел в кабинет и взял со стола плотный конверт с золотым имперским гербом. Сгорая от любопытства, распечатал его и достал письмо. Оно оказалось коротким и интригующим.
«Александр Васильевич! Все, что угодно, только не утка!»
Ниже стояла размашистая подпись императора и его личная печать.
Я удивленно хмыкнул и озадаченно почесал пальцем переносицу. Что бы это могло значить? Дружеская шутка? Тайный шифр?
Мелькнула шальная мысль послать зов его величеству и попросить объяснений. Но это было бы немыслимым нарушением этикета. Оставалось лишь мучиться любопытством и надеяться, что в конце концов все прояснится. Пусть его величество сам присылает зов, если сочтет нужным посвятить меня в подробности.
Я бросил письмо на стол, сел в кресло и откинулся на спинку. Наконец-то я дома! Мне всегда нравились головокружительные приключения. Но возвращаться из них в родной дом вдвойне приятно.
В груди родилась волна тепла и прокатилась по всему телу от пяток до макушки.
— Ты тоже рад, что я вернулся? — весело спросил я, подняв глаза к потолку.
И получил ответ в виде еще одной теплой волны.
Едва я успел принять душ и переодеться, как за окном послышался звук мотора. Тревожно и мелодично зазвенели бронзовые колокольчики на ограде.
Я выглянул в окно и увидел, что к калитке подъехал изящный кабриолет серо-стального цвета. За ним неторопливо переваливался с боку на бок грузовой мобиль.
Это прибыл бывший императорский повар в сопровождении Анны Владимировны Гораздовой. А в фургоне, очевидно, привезли обещанные продукты.
— Игнат, отпирай погреб! — крикнул я, сбегая по лестнице, чтобы встретить гостей.
— Добрый день, господин Тайновидец! — ворчливо окликнул меня бывший императорский повар. — Ваша калитка заедает.
Он был похож на барсука, который никак не может попасть в уютную нору.
— Одну минуту, — рассмеялся я. — У этой калитки есть свой секрет.
Коснувшись ладонью ограды, я попросил дом впустить гостей, и калитка тут же открылась.
