Когда мужчины оставались дома, все было прекрасно. Но стоило им выехать на работу, как везде воцарялась Лорейн, и жизнь становилась невыносимой. Лорейн давала почувствовать свое отвращение к будущей невестке тысячью разных способов, и единственной передышкой были лишь моменты, когда она принималась изводить Молли Питтс, которая стоически переносила издевательства, хотя и обращались с ней, как с рабыней на галере. Лина начала подозревать, что Молли терпела это лишь по одной-единственной причине – причина называлась Слоун Уолш. В целом ситуация в доме была просто невыносимой. И ей не удавалось хоть как-то улучшить ее. Все ее попытки терпели неудачу.
А сегодня началась вообще самая худшая из всех кампаний, задуманных Лорейн против нее. В данный момент миссис Уолш сидела в гостиной, окруженная местными приятельницами, угощала их чаем и, в этом Лина не сомневалась, успела наболтать им с три короба лжи, которую те не замедлят разнести по округе. Скоро она станет в этих местах таким же изгоем, каким была в Колорадо. При мысли о том, как это ранит Хантера, ей захотелось расплакаться. Пока он изо всех сил старался возвратить ей доброе имя в Нью-Мексико, его мать успешно поливала ее грязью здесь, дома. Да еще так, что этого уже никак не исправить. И Лине уже не приходило в голову ни одной светлой мысли, что же можно предпринять в такой ситуации.
– Можно я посижу рядом с тобой, Лина?
Немного удивленная, поскольку совершенно не слышала шагов Лори, Лина вздохнула.
– Боюсь, Лори, что если услышу от тебя твое вечное «мама говорит», то именно сегодня не выдержу. Повалю тебя на землю и начну топтать ногами, визжа при этом, как свинья недорезанная.
– Я не скажу ничего подобного. – Лори присела рядом. – Но они перемывают сейчас тебе все косточки, как сама понимаешь.
– Для чего еще они могли собраться? Я и не сомневалась, что они славно развлекутся. И будут потом очень усердно распространять обо мне все эти измышления. Их хлебом не корми, только дай измазать кого-нибудь грязью.
– А разве то, что они будут болтать, сплошная ложь?
– Возможно, что и нет. В моей жизни случилось много всякого, да и у Хантера тоже, что заправской сплетнице и в самых смелых мечтах не могло присниться. И все же их это совершенно не касается. И потом, они все так переврут, что получится одна гадость, а так в жизни не бывает.
– Она и вправду застала тебя в кровати с Хантером?
– Немного ошарашенная тем, что Лорейн болтала об этом при дочери, Лина решила быть честной до конца.
– Да, так оно и было. Мы же с Хантером собираемся стать мужем и женой. Не то чтобы это полностью оправдывало нас, избави Боже. Но когда убегаешь от патрулей и охотников за наградой за твою несчастную голову, когда тебя заклеймили, как настоящую уголовницу, то разве думаешь, что потом о тебе станет болтать кучка сплетниц за чаем? Пусть я даже и поступила легкомысленно и глупо, но я принадлежала одному мужчине. И не собираюсь поступать иначе, так что они не имеют никакого права судить меня.
– Точно, я тоже так думаю. Но они все равно будут этим заниматься. Лина, как ты считаешь, можно любить кого-то, но не... уважать? То есть этот кто-то тебе совершенно не нравится? – еле слышно спросила Лори.
– Конечно. Это случается довольно часто. – И Лина кратко рассказала Лори о Черити. – Даже сейчас мне трудно заставить себя думать о ней не как о своей матери, Привычка, понимаешь? Я считала ее своей матерью, пока несколько месяцев назад она не выпалила мне правду в лицо. Мне она в принципе никогда не нравилась. Она могла быть очень подлой, холодной и равнодушной, часто издевалась надо мной. Она обманывала своих постояльцев и совершенно не интересовалась мною. Да ей было наплевать на меня. Поначалу я чувствовала себя виноватой, но затем познакомилась с другими людьми, у которых тоже были родители, которые им не нравились и с которыми они плохо ладили. Я старалась вести себя как самая преданная дочь, то есть была послушной, помогала и ухаживала за ней, если было нужно, но и только. Я очень рано поняла, что совсем не обязательно мне должны нравиться ее поступки. Она и вела себя как хотела. Ей ведь было безразлично, как я к ней отношусь.
Лори вздохнула:
– Не думаю, чтобы я нравилась своему па и братьям.
– Они вряд ли знают тебя достаточно хорошо, чтобы прийти к окончательному выводу. Им ведь так и не позволили по-настоящему узнать тебя.
– И верно. Могу припомнить тысячу случаев, которые подтверждают твои слова.
– Это не значит, что ты не можешь сойтись с ними сейчас. Они не станут тебя отталкивать.
– Ты права. Они не станут. Даже если я опять затяну свою волынку насчет «мама говорит». Теперь они благодаря тебе стерпят. Я уже сама убедилась в этом. Пока тебя не было, они даже не желали разговаривать со мной. Стоило мне произнести эти два слова, как они начинали рычать, плеваться и убегали.
– Я лишь предложила им выслушать тебя. Но если они начали вести себя иначе, значит, сами так захотели.
– Наверное. И возможно, я скоро совсем прекращу эту игру в «мама говорит».
