Когда я вернулась и появилась, наконец, в чате, они выдержали меньше суток, и отправили ко мне Олю в качестве парламентёра. С ликёром, да. Оля терпеть не могла бывать в моем районе, но, тем не менее, появилась у меня на кухне и молча сидела там первые минут двадцать, не зная, с чего начать разговор. Она даже не поздоровалась - поймала мой взгляд на пороге квартиры и, убедившись, что я не собираюсь тут же со всей дури прищемить её стальной дверью, просочилась мимо меня в прихожую, а затем на кухню, где так же молча выставила на стол бутылку и открыла её. Я плеснула немного из бутылки в свою чашку с чаем, чтобы согреться - в городе на контрасте с жарким югом уже вовсю хозяйничала осень, до отопительного сезона оставался минимум месяц и дома было ощутимо прохладно. Я курила и не мешала Оле собираться с мыслями. Кухню потихоньку заволакивало дымом и запахом трав.
– Страшно было? – наконец, спросила она.
– Пиздец, как страшно, – пока что я говорила ей чистую правду. Я прикурила вторую сигарету от первой. – А вы как?
– На измене, как, – Оля хлопнула наполненную мной для неё рюмку и выловила из моей пачки сигарету для себя. – Пока ты не написала, мы с Маринкой чуть не чокнулись. Чего долго-то так?
– В Краснодаре пришлось пару дней отсидеться, билетов на поезд не было, – начала врать я.
Рассказывать, что на самом деле произошло после их отъезда, я им не собиралась. Пока я летела домой, мне удалось придумать для девчонок довольно складную историю, что всё прошло по плану: пришла, пока он еще спал, освободила ему руки, оставила воду, шмотки и быстро слиняла. Тут очень пришлось кстати то, что в СМИ его исчезновение взорвало эфир только в первый день, а потом всё стихло – похоже, Новиков и тут приложил руку, быстро взяв ситуацию под контроль и заткнув журналистов. Потому что девчонки, разумеется, ситуацию активнейшим образом пасли, и, в отличие от меня – во всех возможных источниках, не ограничиваясь только телеком. И если бы они знали, что его искали дольше одного дня, у них бы точно появились ко мне неудобные вопросики.
Олю было очень сложно обмануть, у нее на враньё было совершенно звериное чутьё, но врать, не краснея, я за долгие годы жизни с мамой научилась так, что попадалась и она. Я даже не исключаю, что на мою историю купился бы и полиграф с прилагающимся к нему специалистом – настолько я сама искренне убедила себя в том, что рассказывала подруге. Не обнаружив в моей истории никаких логических несостыковок, она мне поверила. А это значило, что купятся и остальные, причём гораздо легче.
Примерно месяц с моего возвращения у нас всех были бессонные ночи в ожидании внезапных звонков в дверь, но и Эрик сдержал свое слово. За семь месяцев к нам так никто и не пришёл.
В начале года у Валечки родился сын Васька, и все новогодние праздники мы были заняты, помогая ей обустроить детскую комнату и покупая подарки. С первым пунктом мы чуть не налажали – пока мы раскачивались, Валю увезли рожать раньше срока, и мы всей компанией спешно по ночам докрашивали стены и собирали детскую мебель, пока она была в роддоме. Детскую Валя с мужем решили оформить в символике команды, в конце концов, они же на стадионе и познакомились. Её муж даже чуть ли не больше неё переживал летом, что такая долгожданная поездка не состоялась, потому что тоже был фанатом и понимал, что это всё значит для его жены. В день выписки нам осталось лишь развесить по стенам разнообразный мерч, в том числе пару редких плакатов, но вместо того, чтобы пристраивать рамки на стене, я выискивала в шеренге футболистов на них знакомую золотую голову, из-за чего была признана тупящей и отправлена отсыпаться домой первой.
В декрете Валя отчаянно скучала и готова была вписаться с коляской в любой движ, но никакого движа мы ей пока предложить не могли. И фан-клуб не мог. Я для себя решила, что уже доорганизовывалась дальше некуда, и, сославшись на занятость на работе, тихо слилась с должности устроителя фанатских мероприятий, развлекаясь теперь чтением гадостей в адрес тех, кто пришёл мне на смену. Люди никогда не бывают довольны, но всё же мной они были довольны чуточку больше.
На работе тоже всё шло своим чередом. Бумажки перекладывались мной с прежним рвением, поток бульварной литературы поддерживал необходимый напор. Разве что английский я всё же решила подтянуть, а то просто позор какой-то, лет ми спик фром май харт. Я больше не хотела видеть в свой адрес такую снисходительную улыбку, какой улыбался мне Эрик перед тем, как повторить фразу ещё раз, для тупых. Начальство так неприкрыто обрадовалось тому, что я упорно взялась за словари, что мне частично компенсировали затраты на курсы и даже пообещали карьерный рост, если я дотащу язык хотя бы до уровня В1. Уж очень издательству хотелось на международный рынок и оно остро нуждалось в знающих язык менеджерах, только таких сотрудников предложенный оклад, как правило, не устраивал. А меня устраивал, пусть и с натяжкой. Между мной и В1 всё ещё лежала пропасть. Но я старалась.
