Его лицо исказилось злобой, и на миг мне показалось, что сейчас он столкнет меня в воду, но Руперт взял себя в руки и виновато улыбнулся.
— Прости, — попросил он снова. — Я наговорил лишнего. Каждая минута рядом с тобой и Ники — это счастье…
Коста сбежал к нам по ступенькам и вопросительно посмотрел на меня.
— Нам пора, — сказала я, демонстративно взяв его под руку.
— Мы еще поговорим, — то ли пообещал, то ли пригрозил Руперт, и я чувствовала спиной его взгляд все то время, пока мы не свернули с набережной.
— Я не хочу, чтобы ты с ним общалась, — задумчиво произнес Коста.
— А я не хочу, чтобы ты мне приказывал, — возразила я из принципа.
У меня на душе кошки скребли. Я ведь и правда считала Руперта другом… Коста не стал донимать меня расспросами, а может, думал о своем: он выглядел непривычно серьезным, и как будто напряженно размышлял о чем-то. Быть может, составлял брачный контракт?
Возле ворот тощий продавец сладостей грузил чемодан в экипаж, не доверяя кучеру, который околачивался рядом. Глаза левого дракона, что по-прежнему охраняли мою лестницу, вспыхнули и погасли — значит, Реджина увидела эльена и спряталась.
— Подожди меня в доме, пожалуйста, — попросила я Косту.
— Разумеется, — согласился он. — Нам пора серьезно поговорить, Элисьена.
Я кивнула и направилась к жильцу. Он наверняка расплатился, иначе Реджина не выпустила бы его из дома: дверь заклинило бы, или оторвались ручки от чемодана — она могла придумать массу вариантов.
— Госпожа эль Соль, — хмуро поприветствовал он меня. — Я отбываю. Ужасный город — Вилара. Слишком жарко, шумно, воняет рыбой…
Я не стала его переубеждать, погруженная в свои мысли. Руперт назвал Ники сопляком. Нажалуюсь Реджине, и пусть только мэр попробует снова явиться в мой дом — его ждет незабываемый вечер. Хотя, быть может, лучше молчать? Реджине нельзя злиться, вдруг это приблизит ее к некросу!
Коста поднялся по лестнице, почесав загривок дракону прямо как я, и исчез в доме. Я скажу ему про Ники прямо сейчас. Я должна. Это ведь так просто.
— У меня от тебя ребенок, — пробормотала я, и тощий продавец выпучил глаза. — Это я не вам, — спохватилась я. — Продолжайте.
— Возможно, я приеду снова, — нахмурившись, сказал он. — Зимой. У меня есть одна идейка с охлажденным молоком…
— Мороженое? — спросила я. — У нас его повсюду готовят в Виларе. Ягодное, шоколадное, в вафельных стаканчиках, с карамельной крошкой…
— Ужасный город, — выпалил мужчина и, забравшись в экипаж, с силой захлопнул за собой дверь.
Я так не думала. Вилара стала моим домой. Но если я соглашусь выйти за Косту, то мне, вероятно, придется уехать отсюда. А значит, надо решить проблему Реджины как можно скорее. Коста искал в городской управе данные по населению Вилары. Интересно, как долго они там хранятся? Есть ли шанс найти сведения о Реджине Эл Доксвелл, которая жила здесь двести лет назад?
Жертвоприношение и знаки в храме указывали на некрос, однако записи в управе свидетельствовали совсем о другом: город процветал, в нем рождались дети, развивалась торговля и ремесла, и если бы не найденный труп, Коста бы решил, что боги благословили Вилару.
О женщине под камнями он решил пока не сообщать. Лежала она там пару лет, полежит и еще немного. Хотелось забраться поглубже в осиное гнездо.
Но хуже всего — он подозревал, что и Элис оказалась втянута в темные делишки. Дом с дурной репутацией внезапно становится популярным отелем для состоятельных людей, девушка, которую выбросили на обочину жизни, превращается в звезду светского общества.
Но, кажется, Элис и сама понимает, что вляпалась, и собирается чистосердечно признаться. А если и дальше вздумает юлить, то он не отпустит ее, пока не узнает, что за решения она приняла, какие-такие последствия они имели, и что у них все же с мэром. Руперта аж затрясло от злости, когда он увидел их вместе. Но в этом Коста не находил ничего подозрительного. В Лисичку запросто можно влюбиться, и еще как. Странно, что Руперт Коперо четыре года ходил кругами. Чего ждал?
Элис осталась на улице, прощаясь с жильцом, длинным и тощим как палка, и Коста, войдя в зал, обнаружил на медвежьей шкуре перед камином мальчика.
— Чего сидишь тут один? — спросил он.
— Маму жду, — проворчал тот и, сердито глянув куда-то в сторону, громко добавил: — А пока она не придет, спать я не буду!
Коста сел рядом с ним на шкуру, вытянул ноги и обернулся. Картину Элис так и не повесила: стена над камином по-прежнему зияла пустотой. Почему передумала?
— Коста, — представился он, протянув руку, и мальчик пожал ее теплой и немного липкой ладошкой.
— Ники.
— Что читаешь? — спросил он, кивнув на большую книжку с картинками.
— Я пока не умею читать, — с достоинством ответил Ники, подвигая книгу ближе к нему. — Но мама прочитала ее мне много раз, и я запомнил. Вот это муфлон, жена его овца и сын барашек. Мама сказала, у меня тоже есть папа. И у него есть меч.
— Здорово, — кивнул Коста. — А какое животное тебе больше всего нравится?
