— Не знаю, — мальчик задумчиво поднял на Косту глаза, и у того вдруг сердце подскочило и забилось где-то у горла. — Может, варан. Или броненосец. Вот ты бы хотел превращаться в бронированный шар?
Коста молча кивнул. Такие голубые глаза с золотистыми искорками возле зрачков он видел лишь у одного человека. Темные вьющиеся волосы, ямочка на подбородке... Черты по-детски мягкие, но сходство есть...
— Сколько тебе лет, Ники? — спросил он чужим голосом.
— Три, — ответил малыш и для убедительности еще и показал на пальцах: два на одной руке и один на другой.
Коста протер ладонью вспотевший лоб.
— А твоя мама, значит…
— Никлас эль Соль! — сердито воскликнула женщина, которую он уже видел в саду, но принял за гостью. — Вот ваше теплое молоко. Пейте и идите спать.
— Нет! — ответил Ники и категорично мотнул головой. — Не буду! И не пойду! Я жду маму!
— Мы вдвоем ее подождем, — пообещал Коста и, забрав у женщины молоко, выпил залпом, хотя куда больше ему хотелось облиться холодной водой.
Четыре года назад он переспал с Элисьеной эль Соль на такой же медвежьей шкуре, и вот теперь на ней сидит мальчик, так похожий на него. Все вроде просто. Но отчего-то никак не укладывается в голове. Ее сын. Его сын.
— Олень, — сказал Ники, глядя ему в глаза.
Точно олень. Пристает к ней с пошлыми шуточками, дразнит, а тут такое…
— Но не простой. Королевский, — добавил мальчик.
— Ага, — кивнув, согласился Коста.
— Мое любимое животное, — пояснил Ники, показывая пальчиком на картинку. — У него очень красивые рога.
Хотелось бы обойтись без рогов, конечно, но что уж, сам дурак. Четыре года… Четыре года он провел вдали от женщины, которую так и не смог забыть, и своего ребенка!
Дверь хлопнула, и в зал вошла Элис.
— Мама! — обрадовался малыш и, вскочив, подбежал к ней и обнял за ноги.
Погладив Ники по волосам, она растерянно и немного виновато улыбнулась и сказала:
— Последствия.
Ники не стал больше капризничать и, поцеловав маму, пошел с няней наверх. А Коста все так же сидел на медвежьей шкуре, не в силах подняться, и не сводил глаз с Элисьены. Она же, справившись с неловкостью, вела себя как обычно и даже приказала служанкам принести обед на две персоны. Как будто ему сейчас кусок в горло пролезет.
— Ты должна была сразу сказать, — вздохнул он.
— Ничего я тебе не должна, — отрезала Элис.
Коста сцепил зубы и промолчал. Хватит, уже наделал ошибок, теперь надо действовать аккуратно и осторожно. Он поднялся и подошел к Элис, но лишь для того, чтобы снова опуститься на пол и встать на одно колено.
— Выходи за меня, — попросил он, взяв ее за руку.
— Возможно, — ответила Лисичка, хитро улыбнувшись.
— Возможно? — воскликнул Коста, вставая. — Элисьена эль Соль, у нас ребенок!
— Я заметила.
Выдохнув, Коста принялся ходить туда-сюда по залу. Служанки принесли суп, разложили столовые приборы, поставили вазу с фруктами, хлебную корзинку и букет роз. Еще несколько букетов благоухали в углах зала. Элис выбрала яблоко и принялась чистить маленьким ножиком.
— Ты ведь понимаешь, что для Ники так будет лучше, — добавил Коста спокойнее. — Ему нужен отец.
Лисичка молча отрезала тонкую дольку и съела. Бросила взгляд в камин, так что Коста даже обернулся — не стоит ли кто за спиной.
— Переедете ко мне сегодня же, — сказал он.
— Ну уж нет, — возразила она. — С какой это радости, Варден эль Брао?
— С такой, что в округе бродит некрос, — ответил он. — Это ведь именно то, о чем я не знал: ребенок! Некрос хотел заполучить его! — Коста сел на стул рядом с Элис и взял ее за руку. — Мы должны защитить Ники.
Конечно, он возьмет это на себя, но воззвать к материнскому инстинкту — не лишнее. Подействовало: прекрасные глаза Элис увлажнились, она снова посмотрела в сторону. Да что ж такое в камине? Не прячет же она там любовника?
— Если ты проводила какие-то ритуалы, то скажи честно, — продолжил он. — Что ты сделала, Элис?
— С чего ты взял, что я что-то делала? — поинтересовалась она.
— Говард Доксвелл дал тебе старый дом, который наверняка требовал вложений. А ты мало того, что сумела привести его в порядок, но еще и наняла толпу слуг и достигла успеха в делах. И все это будучи беременной, а потом с младенцем на руках. Что за ритуал ты провела, Элис? Скажи, я не буду осуждать. Использовала кровь животных? Черных петухов?
— Коста, да иди ты… домой, — в сердцах выпалила она. — Какие ритуалы? Какие петухи? Ты не можешь представить, что у меня есть своя голова на плечах? Тебе невыносима мысль, что женщина оказалась способна остаться на плаву?
— Я полагаю, тебе кто-то помогал. Ты ведь была совсем юной. Или секрет в покровительстве мэра?
— Опять ты за свое, — покачала она головой.
— Его чуть не перекосило, когда он увидел нас вместе, — напомнил Коста. — Ты была свободна... Нет ничего странного, если у тебя кто-то был… Был?
— Ты так расспрашиваешь о моей личной жизни, как будто имеешь на это право, — заметила Элис. — А ты, Коста, хранил мне верность все четыре года?
Он быстро отвел взгляд.
— Вот и не твое это дело, — отрезала она.
— Теперь все, что касается тебя и Ники, — мое дело.
