Я получила шанс на новую полноценную жизнь.Рядом со мной – нежный, внимательный, заботливый мужчина: .Но почему тогда молчит моё сердце? Сможет ли оно забыть того, мрачного и нелюдимого Ворона, что был дарован мне судьбой? Сможет ли сердце возродиться и полюбить заново?И что делать, если судьба продолжает меня преследовать, подбрасывая всё новые тайны и неожиданные встречи?
Ива
Жизнь начинается с нуля. С неизвестной точки отсчёта. Я чувствую себя космонавтом в скафандре. Мне остаётся махнуть рукой и воскликнуть: «Поехали!», чтобы оторваться от земли и улететь.
На самом деле, это трудный шаг. Я не просто исчезаю с радаров. Я рву все нити, что связывали меня с прошлой жизнью. Не знаю, правильно ли поступаю, но сейчас мне не хочется об этом думать, потому что слишком больно.
Но я мечтаю. Мечтаю измениться, стать другой, а потом вернуться. Красивой, богатой, раскованной, эффектной. Мне хочется, чтобы мужчины оборачивались вслед. Чтобы женщины завидовали. Чтобы я шла королевой, и у меня больше не болело сердце.
Знаю: это низкие и мелочные мечты, но они сейчас поддерживают меня, как никогда. Некая сказка, когда золушка превращается в принцессу. Превращается и знает, что в полночь её платье снова станет лохмотьями. Чтобы стать женщиной-вамп, мне нужно вынуть не просто душу, а перегрузить сознание.
– Ива? – я невольно любуюсь мужчиной, что если не сделал меня счастливой, то хотя бы спрятал от всего мира. Сделал меня коконом. И сейчас я, жалкий червячок, жду своего часа, чтобы превратиться в бабочку.
Я поднимаюсь с постели. Меня шатает. Я всё ещё слаба, будто после долгой болезни. На груди у меня цветут синяки от толчка сумасшедшей бабки Кудрявцевой и заживает лопнувшая на ожоговом шраме кожа.
Он помогает мне. Подхватывает. Поддерживает. В его движениях – бережная осторожность.
– Никита, – улыбаюсь ему застенчиво.
Он забрал меня из больницы. По моей просьбе.
– Спрячь меня, – попросила я тогда. – Спрячь так, чтобы никто не нашёл. Можешь?
– Могу! – в нём столько уверенности и силы, что хватит на двоих, а то и больше.
Уютная квартира. Небольшая – всего две комнаты. Спальня в моём распоряжении. Никита обосновался в большой комнате. Мы живём вместе уже третий день. Ну, как живём? Существуем вместе на одной территории.
Никаких телефонов и звонков. Никаких людей вокруг. Для меня сейчас это важно. Но перед тем, как исчезнуть, я позвонила всем, кто мне дорог. Идолу и Ираиде. Герману Иосифовичу и Самохину. Сказала, что со мной всё хорошо. И чтобы не искали меня.
– Я уезжаю на лечение за границу, – очень хороший аргумент, который понимают все.
Катя, Илья, Андрей… Не последние в списке тех, кого любит моё сердце. Они первые и главные, но их беспокоить я не стала. Если захотят, узнают. Я оставила слишком много радужных следов и не запретила никому рассказывать, что звонила.
Надеялась ли я на что-то? Я бы соврала, если бы сказала, что нет. Но я знала: он не сможет меня найти. Я так захотела сама. Может, поэтому меня мучают глупые мечты про женщину-вамп – красивую и раскованную, с походкой от бедра, а не образ семенящей матрёшки – такой я прожила большую часть своей жизни.
– Завтрак ждёт, – тянет меня за собой Ник, но я мягко освобождаюсь от его настойчивой, но такой осторожной руки.
– Подожди, – прошу его и набираю побольше воздуха в лёгкие.
Я собираюсь сделать отчаянный шаг. Снова. Не знаю зачем, но мне это нужно.
Я развязываю бантики рубашки и спускаю её с плеч. Обнажаюсь перед мужчиной. Второй раз за всю свою двадцатишестилетнюю жизнь. Стою перед ним в трусиках с сердечками. Больше на мне нет ничего. Только изуродованная грудь и кожа в жутких шрамах почти до лобка.
Я смотрю на Ника во все глаза. Замираю до остановки сердца – так мне кажется.
Ник смотрит внимательно. Скользит взглядом от лица до сжатых судорожно бёдер.
– Ты хотела меня напугать или оттолкнуть, Ива? – спрашивает он спокойно. В глазах его – участие, немного улыбки, но нет ни ужаса, ни жалости, ни застывшего напряжения.
– Не знаю, – признаюсь честно. – Но я хотела, чтобы ты знал. Чтобы не идеализировал мой образ, не питал каких-то призрачных иллюзий. Я не девочка с фотографии, где есть только внешний фасад и спрятано всё остальное. И вот это, – я провожу рукой от ключиц и до трусиков, – тоже я. Как есть.
– А ещё у тебя есть душа и сердце, – говорит Ник очень серьёзно. И, пожалуйста, если тебе хочется, можешь меня испытывать. Я буду очень честен с тобой.
Он подходит ко мне, наклоняется и поднимает рубашку. Помогает её вернуть назад. Сам завязывает бантики и осторожно касается губами левого плеча.
– Ты не отталкиваешь меня. Да, шрамы твои некрасивы. Да что там – ужасны. Но есть в жизни вещи пострашнее. И если ты ждала, что я развернусь и убегу – я этого не сделаю. Для меня имеет значение лишь то, что они тревожат тебя. Мешают жить, доставляют неудобства.
Никита протягивает мне халат.
– Пойдём завтракать, Ива. Пить чай. Разговаривать. Если захочешь, мы выйдем погулять. Здесь недалеко есть скверик. Крохотный, но уютный. Там шумят деревья и поют птицы.
Я застёгиваюсь на все пуговицы. На спонтанный стриптиз ушли все мои силы. Я с тоской думаю: если бы так поступил Андрей – прикоснулся, пусть не губами. Сказал какие-нибудь утешительные слова тогда…
