Тут уж падением численности казацкого войска обеспокоились цари: дешевое пушечное мясо им требовалось по-прежнему. Чтобы каким-то образом сохранить казачество, царское правительство запретило продажу казацких земель указом от 1723 г. и еще раз — указом от 1728 г., предпочитая бороться со следствием и не замечать причины. Наконец, местные власти в Гетманщине попытались провести более глубокие реформы, в 1735 г. разделив всех казаков на две категории. Те, кто побогаче (стало быть, более боеспособные), названные «виборними», по-прежнему должны были воевать. А те, кто был слишком беден, чтобы снаряжаться на войну («підпомічники»), должны были, пока «виборні» воевали, обеспечивать их провизией, быть у них на посылках и даже обрабатывать их земли. Кроме того, «підпомічники», в отличие от «виборних», облагались налогом (правда, он был вдвое меньше того, что платили крестьяне). Так бедные казаки стали слугами богатых и старшины.
Но все эти реформы не остановили обнищания основной массы казачества. Хотя в реестре 1764 г. значилось 175 тыс. «виборних» казаков (и еще 198 тыс. «підпомічників»), боеспособными на деле были всего 10 тыс. Все меньше оставалось свободных от долгов казацких хозяйств. К концу XVIII в. большинство беднейших казаков фактически превратились в государственных крестьян, а все их былые вольности и права присвоила себе кучка богатеев и старшин, превратившихся в помещиков-дворян. Задавленное экономическими тяготами, эксплуатируемое своей же бывшей старшиной, утратившее военные навыки, равно как и свое стратегическое назначение ввиду исчезновения сухопутной границы на юге,— украинское казачество прекратило свое существование.
Пиком крестьянской свободы явилось восстание 1648 г.— хотя уже и сам Богдан Хмельницкий разрешил монастырям собирать оброк с крестьянства, проживавшего на монастырских землях, а стало быть сделал первый шаг к возвращению старых порядков. Но подлинная лавина бедствий накатилась на крестьян в XVIII в. В это время все свободные, самоуправляемые «военные поселения» постепенно переходят из общественного земельного фонда Гетманщины в руки частных землевладельцев из числа старшины.
Новые помещики поначалу лишь собирали с крестьян скромную арендную плату или вменяли им в обязанность такие работы в поместье, как перевозка дров или заготовка сена. При Мазепе максимальная трудовая повинность выросла до двух дней в неделю: хуже, конечно, чем полная свобода, но лучше, чем четырех — шестидневная барщина в Польше и в России. Но всего через одно поколение средняя продолжительность барщины на Левобережье выросла до трех, а кое-где и до четырех — пяти дней в неделю. Кроме того, в военное время на крестьян возлагалась обязанность обеспечивать императорскую армию провизией и постоем, они должны были содержать дороги, возводить мосты и выполнять другие вспомогательные работы. А когда изнуренные украинские крестьяне взывали о помощи ко всероссийским самодержцам, то находили мало сочувствия, ибо доля крестьян в самой России была много хуже, и все, что могли сделать имперские власти, так это «уравнять в правах» всех крепостных — конечно, не за счет послаблений крестьянам в России, а за счет еще большей эксплуатации их в Украине.
И все же до тех пор пока крестьянин имел право переходить с места на место, он мог перебраться к более «доброму» помещику, переселиться в другую деревню или, на худой конец, уйти куда глаза глядят, в открытую степь... Но старшина, поддерживаемая имперским правительством, постепенно ограничивала и эту крестьянскую «привилегию». По закону 1727 г. крестьянин, уходя от помещика, терял право на все имущество, принадлежавшее ему на старом месте. С 1760 г. от крестьянина, желавшего уйти от своего помещика, требовалось сперва заручиться на это его же, помещика, письменным согласием.
Поскольку законный уход становился почти невозможным, крестьянину, недовольному своим положением, оставался лишь один выход — незаконный побег. Излюбленным пристанищем тысяч беглецов с Гетманщины стали запорожские степи — и это давало Екатерине II лишний повод для ликвидации Сечи. Наконец, в 1783 г. императрица поставила точку в истории повторного закрепощения крестьян Левобережной Украины: отныне и при любых обстоятельствах им полностью запрещалось уходить от своих помещиков. Всего-то и попользовался украинский хлебороб им же самим в 1648 г. завоеванной «свободой» — 135 лет...
