Подспудно вызревая в недрах европейского общества XVIII в., идея нации впервые обнаружила себя во время событий Великой французской революции, ознаменовавшей распад феодальной и рождение новой политической и социально-экономической системы, в которой массы начинают играть более активную роль. Под влиянием этой идеи все больше европейцев начинают воспринимать мысль о правах личности и постепенно приходят к убеждению, что носителем суверенитета является народ, а не его правители. И народ, простой народ наконец-то занимает подобающее ему место в умах: его речь, его обычаи, его традиции начинают цениться превыше всего, и из соединения этих ключевых элементов со временем возникает чувство национальной общности, национальное самосознание.
Убедительные обоснования важности местных языков и фольклора приводил в своих трудах немецкий философ Иоганн Гердер. В противовес «безличным и безжизненным» имперским системам, «искусственным» увлечениям иностранными модами и языками, царившим при дворах монархов и в салонах знати, Гердер все свое внимание сосредоточил на этнически своеобразной культуре крестьянства. Известный историк Ганс Кон писал: «Гердер был первым, кто провозгласил, что человеческая цивилизация существует не в универсальных и общих для всех, а в национально-своеобразных проявлениях; каждое проявление должно быть неповторимым, а его оригинальность состоит в духе и языке нации. Человек по своей природе и истории — прежде всего член некоей национальной общности и лишь как таковой действительно может быть творцом».
Среди интеллигенции Восточной Европы, пребывающей под прессом империй, взгляды Гердера нашли особенно горячий отклик. И именно интеллигенция, развивая и распространяя идею нации, сделала ее достоянием восточноевропейских народов.
Впрочем, каждый из этих народов прошел свой путь становления национального сознания, часто во многом отличный от других. И все же современные ученые говорят о существовании трех основных этапов развития национальных движений в Восточной Европе, в каждом из которых обнаруживают ряд сходных черт.
На первом, так сказать, «ностальгическом» этапе небольшая группа ученых собирает исторические документы, фольклор и предметы старины, чтобы сохранить хотя бы память о своем народе, который, как они полагают, вскоре должен вовсе исчезнуть с лица земли, поглощенный имперской культурой.
Второй — «культурнический» этап, или этап «возрождения»,— обычно сопровождается неожиданным и бурным интересом к местным языкам, все более широком использовании их в литературе и образовании.
Наконец, третий этап — политический: появляются национальные политические организации и выдвигаются национально ориентированные требования, в той или иной степени включающие требование политического самоопределения. Как мы убедимся, в эту общую модель хорошо вписывается эволюция украинского национального самосознания.
Невозможно вполне понять, как шло развитие и распространение новых идей, что все глубже проникали в сознание украинцев, без осознания той роли, которую сыграли в этом процессе «новые люди», или интеллигенция (как уже было сказано, этот термин лишь очень приблизительно соответствует западному понятию «интеллектуал»). Появившись сначала в России, а затем и во всей Восточной Европе, слово «интеллигенция» в широком смысле обозначало тех сравнительно немногих людей, которым удавалось получить высшее образование. В более узком, но исторически более весомом смысле интеллигенцией называли тех, кто по идейным соображениям посвятил себя улучшению доли народа, т. е. крестьянства — его культурного, социального и политического положения.
«Новизна» интеллигенции проявилась сразу в нескольких аспектах. В отличие от всех современных и предшествовавших ей социальных групп интеллигенция рассматривала общественную жизнь не с точки зрения конкретных прав, привилегий и обязанностей, а в терминах той или иной идеологии. Не глазами дворянина, мещанина или крестьянина смотрел интеллигент на современное ему общество — нет, он был убежден, что кругозор его гораздо шире, что он видит общество в целом и понимает интересы всех его членов. Со временем чуть ли не обязательной приметой интеллигента стала критика существующего строя, так что многие из них целиком посвятили себя борьбе за его изменение — причем любой ценой и не считаясь ни с какими средствами.
В Российской империи, как и во всей Восточной Европе, появление интеллигенции было событием, значение которого трудно переоценить. Особенно это касалось таких обществ, как украинское, которые утратили свою дворянскую элиту, ставшую жертвой ассимиляции имперской культурой и добровольно перешедшую на службу империи. Отныне именно интеллигенция будет обеспечивать украинцев культурным, а со временем и политическим, руководством на протяжении всего нового и новейшего периодов их истории.
