Впрочем, грандиозно задуманные реформы Иосифа далеко не полностью воплотились в жизнь. Не только в Галичине, но и в других провинциях многие идеи, выношенные в тихих венских кабинетах, натолкнулись на непреодолимые препятствия. Так, не оправдался расчет императора на немедленное увеличение продуктивности сельского хозяйства благодаря улучшению положения крестьян. Вскоре стало очевидным, что экономические проблемы Галичины кроются не только в крестьянстве. В отличие от той части Украины, что вошла в состав Российской империи, Восточная Галичина не имела ни целины, которую можно было бы освоить, ни выхода к морю, который способствовал бы развитию торговли. А в отличие от Западной Европы, где массы крестьян уходили в города, которые нуждались в рабочих руках, даже те города Галичины, что можно было назвать городами (а таких уже было около 60), пребывали в глубоком застое. Короче говоря, возможности хозяйственного развития в этом регионе были весьма и весьма ограничены. Более того, экономическая политика Вены лишь обострила его проблемы, ибо она преследовала цель в основном сохранить аграрный характер восточной части империи и способствовать промышленному развитию лишь западных регионов, прежде всего Австрии и Чехии. При такой политике Галичина была обречена оставаться лишь сырьевым придатком и рынком сбыта готовой продукции, т. е. фактически внутренней колонией более развитых западных провинций империи.
Реформы наталкивались и на сопротивление со стороны шляхты, пользовавшейся любой возможностью вредить им. Сомнительным союзником имперского правительства была и католическая церковь, обозленная конфискацией ее земель и уменьшением роли в образовании. Наконец, растущая оппозиция переменам, которые, кроме всего прочего, несли с собой неуклонную централизацию и «германизацию» всего уклада империи, достигла апогея, когда восстала Венгрия. Обескураженный и разочарованный Иосиф II вынужден был отменить многие свои так красиво задуманные реформы. Он умер в 1790 г., оставив по себе горькую эпитафию: «Здесь покоится Иосиф II, все усилия которого пошли прахом».
Попятное движение от реформ, начатое еще Иосифом в конце жизни, продолжили его наследники, особенно консервативный Франц I. Прежде всего были отменены многие улучшения в жизни крестьян и фактически восстановлено крепостное право. Однако те перемены, что касались церкви, образования и права, в основном остались в силе. Без этих «просвещенных» мер Иосифа II трудно было бы представить себе последующую либерализацию империи, которая произойдет к концу XIX в.
«
Эта преданность вплоть до раболепия имела свои негативные последствия, ибо питала так называемое «рутенство» — особую ментальность западноукраинской элиты (своеобразный аналог «малороссийской» ментальности), широко распространенную вплоть до 1830-х годов. Претендуя на особую причастность к имперскому централизму, «рутенцы» на самом деле являлись крайними провинциалами, ибо отождествляли свою «нацию» исключительно с Галичиной, греко-католицизмом и священнической кастой. Установившийся в Вене новый консерватизм способствовал развитию и ранее свойственной галицкой духовной элите подозрительности к нововведениям. Во всем подражая польской шляхте, перенимая все ее нравы и обычаи (вплоть до языка), «рутенцы» культивировали в своей среде псевдоаристократизм, свысока поглядывая на крестьянский уклад и «язык чабанов». После того как Габсбурги подняли статус духовенства, тесная связь греко-католических священников с крестьянами, среди которых они жили, стала лишь воспоминанием. Духовенство стало смотреть лишь в сторону Вены, рабски принимая и гнев, и милость императоров и ни в коем случае не выдвигая собственных требований. «Рутенская» ментальность помогала держать в покорности целые поколения галичан, заставляла их мириться с унижением и отсталостью, препятствовала любой инициативе, направленной на изменение существовавшего положения вещей. Таким образом, не только в Российской, .но и в Австрийской империи многие представители украинской элиты помогали своим соотечественникам пустить глубокие корни в имперскую почву.
