Как уже было сказано, целью перестройки было сохранение советской системы путем ее модернизации и либерализации. Но поскольку эти перемены угрожали интересам партийного аппарата, он делал все возможное, чтобы противостоять им. В архиконсервативной Украине Щербицкого это проявлялось с особой, как нигде в СССР, силой. Однако воздействие политики гласности не могло не сказаться и здесь.
Задуманная с целью реанимировать доверие к режиму и подтолкнуть бюрократию к конструктивным действиям, гласность в конце концов привела к последствиям, которые Горбачев не мог да и вряд ли хотел предвидеть. В гораздо большей степени, чем допинг экономических реформ, она проявилась в совершенно иной сфере: пользуясь ею, народы СССР наконец во всеуслышание заявили о своих давних национальных притязаниях.
Относительно Украины, то очередную волну недовольства вызвали, естественно, манипуляции правительства вокруг чернобыльской катастрофы. Особое возмущение адресовалось московским чиновникам, которые как во времена строительства ЧАЭС, так и сейчас принимали решения, ставшие трагическими для населения Украины. Чернобыльский апокалипсис открыл людям глаза и на другие экологические преступления центра — загрязнение атмосферы, обмельчание рек, отравление земель... Эти факты на фоне стремительно падающего жизненного уровня заставили многих, даже самых лояльных, советских граждан усомниться в ценностях системы, в которой они жили.
Используя открывшиеся возможности, украинцы все смелее затрагивали и другие наболевшие проблемы, в том числе проблему упадка родного языка. Со временем дискуссии на экологические и языковые темы привели не только к созданию 11 февраля 1989 г. «Товариства української мови ім. Т. Г. Шевченка» — первой массовой организации в республике, прямо не контролируемой партией, но и к тому, что их лидеры — ведущие украинские писатели и журналисты из поколения «шестидесятников» — заняли передовые позиции в общем русле критики существующего положения вещей.
Наряду с этим начались попытки коснуться давно зияющих «белых пятен» украинской истории. Причем характерно, что не профессиональные историки, а опять же писатели и журналисты первыми смело затронули вопросы, долгое время бывшие идеологическим табу. Настоящим прозрением стало раскрытие ужасающей картины голодомора 1932—1933 годов, который советский официоз старался вытравить из людской памяти. Поразили украинцев и сообщения об открытии массовых захоронений невинных жертв НКВД в 1930—40-х годах. Все это заставило весьма широкие слои общества осмыслить степень фальсификации не только недавней, но и более углубленной истории и вызвало тягу к ее интерпретациям в национальном духе. Так, заинтересованность казачеством как типично украинским феноменом особо проявилась во время массового празднования 500-й годовщины основания Запорожской Сечи. Стали появляться статьи, трактующие Мазепу и его попытки порвать с Москвой не как предательство, а как проявление патриотизма. Долгие годы очерняемые усилия украинских правительств 1917—1920 годов добиться независимости стали расцениваться как выражение законных устремлений народа. И даже такая «наглухо закрытая» тема, как борьба УПА против советской власти в годы второй мировой войны, теперь открыто приветствовалась, особенно в западных регионах.
Постепенно стала возрождаться и национальная символика. К превеликому ужасу власть имущих украинский «жовто-блакитний» флаг, до тех пор официально запрещенный, появившись в 1989 г. сперва в Западной Украине, а затем и в Киеве, все чаще и чаще реял над площадями. Снова зазвучал запрещенный национальный гимн «Ще не вмерла Україна», а многие украинцы стали носить на груди «националистический» трезубец. Эти символы выполняли как бы двойную роль, демонстрируя поддержку национального возрождения и в то же время неприятие советской системы.
На протяжении 1989 года медленный, но возрастающий поток перемен в Украине приблизился к критическому рубежу и из сферы словесных баталий стал превращаться в целенаправленную политическую деятельность. Ощутимым прорывом явилась избирательная кампания в Верховный Совет СССР 26 марта. Разумеется, по международным меркам эти выборы были еще далеки от свободных, поскольку партаппарат по старинке занимался различными махинациями и оказывал давление на избирателей. Однако кандидаты от номенклатуры все же потерпели ряд существенных неудач. Кроме этого, демократическая оппозиция извлекла для себя урок на будущее: готовиться к выборам следует более продуманно.
