Вместе с тем возрождение религиозной жизни имело и негативные черты — в первую очередь это вспышка давней вражды между греко-католиками и православными. Их столкновения приобрели особо ожесточенный характер в западных областях, где церковные общины часто раскалывались именно по поводу того, оставаться ли православными или возвращаться в католичество. Проблема раздела церковного имущества также не способствовала замирению. Несогласия разобщали и 35 миллионов православных: если одни желали остаться в контролируемой Москвой Украинской православной церкви, то другие выбирали автокефальную. Даже приверженцы первой разделились между собой. Киевский митрополит Филарет весной 1992 г. порвал с Москвой и провозгласил себя главой Киевского патриархата УПЦ. Невзирая на поддержку властей, его верховенство признали лишь 350 парафий. Большинство же православных украинцев — 30 епископов и 5 тыс. парафий — признали новоизбранного митрополита Володимира, который и возглавил Украинскую автономную церковь (бывшая РПЦ в Украине). Как бы то ни было, а плюрализм стал явью и в духовных делах.
С другой же стороны, эти годы мало что принесли в плане конкретных структурных изменений в советском обществе. Как уже отмечалось, коммунисты продолжали доминировать в социальной, экономической и политической иерархии. Казалось, что они в любом случае не упустят своего: если реформы ограничатся минимумом, они останутся при своих привилегиях: если же будут вводиться рыночные отношения, то и здесь они будут чувствовать себя лучше всех остальных. Как и прежде, непоколебимо держалась бюрократия. Прилавки магазинов все чаще и чаще зияли ужасающей пустотой. А цены практически на все товары методично ползли вверх и уже достигали тревожного уровня. Отсюда не удивительно, что многочисленные группы населения, особенно менее образованные рабочие и крестьяне, не говоря уже о коммунистах-ортодоксах, были готовы согласиться на возврат к старому.
При всем при том национально сознательные украинцы могли бы указать и на некоторые специфические позитивные моменты. Поддержка идеи украинского суверенитета приходила из самых неожиданных мест. В характерном для него осторожном и взвешенном тоне Леонид Кравчук все чаще выказывал свою расположенность к самоопределению Украины. Небольшая, но растущая фракция коммунистов — сторонников суверенитета появилась в парламенте, представляя собой новейший вариант национал-коммунистов 20-х годов. Наконец, как показал референдум 17 марта 1991 г., даже многие русские и другие нации Украины не возражали бы против суверенитета, если бы он улучшил их жизненные условия.
Благоприятные сдвиги наблюдались и в международном плане. Из поколения в поколение мир не знал об Украине и украинцах практически ничего. Однако когда все более очевидным становилось приближение распада СССР, стремления его второй крупнейшей республики, которая по площади и населению равнялась основным державам Европы, вызывали растущий интерес. Подтверждением этого, в частности, стал визит в Киев в июле 1991 г. президента США Джорджа Буша. Впрочем, выступая в украинском парламенте, президент несколько разочаровал аудиторию своей лекцией о вреде национализма и сепаратизма.
