Доля достаточно серьезная, но при этом не определяющая. Также нужно понимать, что после ликвидации гетманщины казачье сословие в Малороссии никуда не исчезло. Кто был казаком, тот им и остался, являясь лично свободным, ни от кого не зависящим поданным Российской империи. Набирать полки было приказано именно из этих казаков Полтавщины, а также из казенных крестьян. Так, 5-й полк формировал отставной драгунский офицер Иван Котляревский, в последующем известный на Украине автор «Енеиды». Он писал, что «люди, принятые мною, хороши, большей частью поступают в казаки с удовольствием, охотностью и без малейшего уныния». Всего Черниговская губерния дала шесть казачьих полков по 1200 человек, и еще 25, 8 тыс. ратников земского ополчения, из которых были созданы десять пехотных, пять конных полков и артиллерийские команды. Эти части в военных действиях не участвовали, а использовались для обороны Черниговской губернии «от вторжения неприятельских шаек со стороны губерний Могилевской и Смоленской, где происходили военные действия». Правда, 4 ноября 1812 года именно черниговские ополченцы освободили Могилев. Другие четыре украинских казачьих полка, сформированные на Киевщине, попали в армию генерала Тормасова.
В 1812 году боевые действия кроме белорусских и великорусских губерний охватили также и Украину. Именно для прикрытия ее от союзников Наполеона — австрийцев и поляков — и предназначалась маленькая 3-я Западная армия генерала от кавалерии Тормасова, которая насчитывала всего 43 тысячи человек.
В начале июля армия Тормасова, двинувшись с территории Украины в Белоруссию, нанесла удар по разбросанному корпусу французского генерала Ренье. Затем ровно через месяц после начала войны 24 июля Тормасов отбил у французов Брест, а через три дня окружил и заставил сдаться под Кобриным отряд генерала Кленгеля, состоявший более чем из двух тысяч солдат и офицеров. За этот бой генерал Тормасов получил орден Георгия 2-го класса. Правда, затем Ренье собрал свои силы, соединился с корпусом австрийского генерала князя Шварценберга и заставил Тормасова отступить после кровопролитного сражения у Городечно в нынешней Брестской области. Его армия, в которую входили и украинские казаки, отошла к Луцку и заняла позиции на речке Стырь.
Боевые действия перенеслись на Волынь. Но реальными боевыми действиями происходившее там назвать было трудно. О. Бузина пишет: «Разноязычный польско-германско-австрийский сброд, приведенный под наполеоновскими знаменами на украинскую землю, не очень горел желанием сражаться. Зато с утра до вечера ему хотелось пить, есть и бесплатно пользоваться женщинами, за услуги которых на Западе с его высокоразвитыми товарно-денежными отношениями нужно было платить». По этой прозаической причине европейцы вели себя, как европейцы, — подобно голодным диким животным. «Куры, гуси, овцы, а часом волы и коровы забирались без спросу, — писал один из очевидцев их волынских подвигов. — Но особенно сильно злодействовали саксонцы. Они отнимали у людей скот и резали его. Если чего нельзя было брать с собой, то портили… Людей били и делали всякую пакость».
Но русское командование не могло допустить разграбления украинских земель. На поддержку Тормасову с юга были подтянуты части адмирала Чичагова, совсем недавно разбившие турок. Видя это, в сентябре «Ренье со Шварценбергом, устроив на прощание дикую резню гусям и свиньям, потянулись на историческую родину трескать сосиски. По пятам их преследовали летучие отряды казаков, героически отбивавших запасы сала и гусятины».
С началом контрнаступления русских войск после Москвы и Тарутино армия Тормасова, подкрепленная украинскими казачьими полками, сыграла определенную роль в разгроме противника. По мнению специалистов, боевые действия русских войск в Белоруссии и на Украине оттянули значительную часть французской армии от московского направления.
Так, нужно отметить главное — украинцы в русскую армию в 1812 году шли не по принуждению, а собственной охотой. Свидетель этих событий известный поэт Евгений Гребинка писал в своей повести «Записки студента»: «Никогда Малороссия не была для меня так хороша, как теперь. Царь потребовал от нее казачьих полков — и вдруг все зашевелилось: целые села готовы вооружиться, чтобы исполнить желание своего государя. Где нужно взять пять — десять человек рядовых казаков, там является сто охотников; восемь полков выступили весною, теперь набирают резервы». И так было не только в 1812 году. Позже в 1830 году, когда вспыхнуло первое польское восстание, царское правительство снова начало вербовать украинские казачьи полки. И точно такое же, как и в дни нашествия Наполеона, воодушевление снова охватило малороссиян, и они начали записываться на государеву службу. Поэтому нельзя говорить о том, что украинцы уже в начале XIX века видели в лице Петербурга и царского правительства своего врага.
