В третий раз большевики вошли в Киев в декабре 1919 года. На этот раз они попытались меньше настраивать против себя национально мыслящих украинцев. В резолюции «О советской власти на Украине» VIII партконференция большевиков в ноябре 1919 года постановила «стоять на точке зрения признания самостоятельности УССР». В резолюции было даже записано: «Члены РКП на территории Украины должны на деле проводить право трудящихся масс учиться и разговаривать во всех советских учреждениях на родном языке, всячески противодействуя попыткам искусственными средствами оттеснить украинский язык на второй план». Впрочем, усердие большевиков на этом направлении не стоит преувеличивать. Председателем Всеук-рревкома (законодательная и исполнительная власть сразу) стал Григорий Петровский, незадолго перед тем заявивший в печати, что «украинство поддерживается кулаками и проходимцами» (сам Петровский был украинец). В начале 1920 года последовал запрет использовать украинский язык на железных дорогах Украины. Руководство почтовой службы издало такое распоряжение: «Все деловодство и служебные сношения вести только по-русски».
6 мая 1920 года Киев занимают поляки, в душе готовые к восстановлению Речи Посполитой в границах 1772 года и к новой полонизации края. Но никаких шансов удержаться у них не было. Пилсудский имел под ружьем 700 тысяч человек, и основная часть Украины оставалась под надежным контролем большевиков, создавших 5-мил-лионную Красную Армию. С военной точки зрения, польский бросок на Киев был актом отчаяния. Через месяц большевики возвращаются, уже «всерьез и надолго».[72]
Череда потрясений 1918–1920 годов породила у простого человека страх, как бы от того или иного языка ему не было беды. От простых людей трудно требовать идейного подвижничества.
Культурная и языковая политика советской власти не поддается упрощенным оценкам. Уже с 1920 года советская власть начала внедрять в школах УССР украинский язык и бесплатное обучение. Это было необходимым и неизбежным шагом на пути к полной ликвидации неграмотности. В течение 10–12 лет под лозунгом «всеобуча» (всеобщего обучения) постепенно была ликвидирована также неграмотность среди взрослых. Громадным социальным завоеванием (уже 30-х годов) стало обязательное школьное образование для детей до 16 лет. Высшее образование также стало бесплатным, студентам еще и платили стипендию. Молодежь из народа ценила это.
Украинизация советского типа, о чем часто забывают, имела один общий знаменатель с украинизацией в УНР и Украинской Державе Скоропадского, а именно — дерусификацию. Но советская украинизация преследовала более важную цель, «коренизацию» власти. Коренизация проводилась во всех республиках, входивших в 20-е и 30-е годы в СССР, а также в ряде автономных. На национальных языках должны были говорить и вести делопроизводство служащие государственного аппарата, в том числе госбезопасности (как бы она ни называлась в тот или иной период). Национальная школа и национальная государственность были лишь довесками к коренизации. Национальная государственность значила в условиях диктатуры партии гораздо меньше.
При любом отношении к происходившему в 20-х годах, надо признать, что, если бы не проведенная в то время украинизация школы, нашей сегодняшней независимости, возможно, не было бы. Массовая украинская школа, пропустившая через себя десятки миллионов человек, оказалась, как выявило время, самым важным и самым неразрушимым элементом украинского начала в Украине.
Хочу быть правильно понятым: я не ставлю советскую власть в пример Центральной Раде, гетманату Скоропадского или Директории. Эти три версии украинской государственности были тверды в своей решимости сделать Украину Украиной. А вот большевики вполне могли повернуть все иначе. Скажем, секретарь ЦК КП(б) Украины Дмитрий Захарович Лебедь (украинец, из крестьян Екатеринославской губернии) развил целую теорию о том, что в Украине идет борьба двух культур — русской (пролетарской и передовой) и украинской (крестьянской, мелкобуржуазной), и большевики Украины должны быть на стороне русской пролетарской культуры. Правда, пленум ЦК КП(б) Украины эту «теорию» отверг, но ведь мог и не отвергнуть. В большевистской среде сходные теории имели хождение все 20-е годы. Похожие мысли высказывал такой крупный деятель ВКП(б), как Чичерин.[73]
Большевикам вообще не очень хотелось (а многим из них совсем не хотелось) возиться с национальными языками и культурами, высшие советские руководители постоянно обсуждали эту тему в своем кругу.
После окончания Гражданской войны украинцы составляли только 24 % среди членов Коммунистической партии Украины (при 80 % населения и 50 % рабочего класса). В других республиках разрыв был еще больше. Крепко подумав, большевики сочли за благо возглавить процессы, сделать их управляемыми, вместо того чтобы ожидать неприятных сюрпризов от союзных и автономных республик. В апреле 1923 года XII съезд партии большевиков принял постановление о «коренизации», которая фактически уже повсеместно шла.
