Аппарату в Украине следовало начинать коренизацию с себя. Но поскольку удельный вес украинцев в нем в 1923 году не превышал 35 %, начался тихий саботаж постановления. Что представлял собою типичный советский чиновник в Украине 20-х годов? В подавляющем большинстве случаев это был уроженец Украины, проживший в ней всю жизнь, но оставшийся чуждым ее языку и ее народу. Такой человек не испытывал никакого дискомфорта от того, что не мог общаться с посетителем-украинцем на его языке. Да и сами посетители, люди, как правило, не слишком уверенные в себе, редко ставили под вопрос такое положение дел. А кто-то и боялся, что «пришьют петлюровщину» — время было лихое. И постоянно звучали доводы, хорошо знакомые нам сегодня: люди, мол, к этому привыкли, зачем эта искусственная ломка, так уж исторически сложилось и так далее. «Сложилось» — глагол безличный. Такая фраза содержит в себе скрытое утверждение, что все сложилось само, никто «исторически» не «складывал». Члены партии, в теории защищавшей интересы народа, не ощущали своей вины перед народом.
Все изменил, как ни странно, московский «варяг», хоть и уроженец местечка Кабаны на Киевщине, Лазарь Каганович, ставший генеральным секретарем ЦК КП(б) Украины весной 1925 года.[74] Каганович не знал украинского языка, но в ударном порядке выучил его, чем подал пример всему аппарату. Он организовал массовый прием украинцев в партию и более чем в полтора раза повысил долю украинцев среди советских служащих. Уже в скором времени большая часть книг, журналов и газет в республике издавалась на украинском языке. Поверив коммунистам, в Украину вернулись из эмиграции видные ученые (в том числе Степан Рудницкий — чтобы сгинуть в ЗО-е годы на Соловках; что касается М. С. Грушевского, он вернулся раньше, в 1924 году), деятели культуры и искусства, писатели. Украинский язык внедрялся в школах командного состава и некоторых красноармейских частях. Уже по состоянию на 1927 год на украинский перешли большая часть техникумов и свыше четверти институтов Украины, и это было только начало. В 1930 году численность школьных заведений с преподаванием на украинском языке составляла 85 %.
Во многом вся украинизация носила признаки партийной кампании, но ограничиться таким выводом было бы неверно.[75] Особая заслуга в том, что официальный курс московского ЦК на коренизацию удалось максимально использовать в интересах украинского культурного возрождения, принадлежит украинским «национал-коммунистам» во главе с Николаем Скрыпником, видным участником Октябрьской революции. Но Скрыпник смог сделать так много лишь потому, что пользовался поддержкой Кагановича, а Каганович верой и правдой служил Сталину, а Сталин в то время боролся за власть и нуждался в поддержке такой силы, как партийно-советское чиновничество Украины.[76]
Сталин победил довольно быстро, так что яркий период возрождения украинской культуры продолжался недолго. Тем более удивительно, как многое было за это время сделано и как многое оказалось уже неистребимым.
Объявить украинизацию ошибкой было для властей идеологически невозможно. Противодействие процессам национального возрождения стало вестись негласными методами. В 30-е годы это были чекистские методы — людей обвиняли в принадлежности к несуществующим террористическим организациям, в шпионаже, в измене родине. В этом был особый чекистский цинизм: обвинить в измене родине человека, больше всего на свете любящего свою родину.
Но именно потому, что прекращение украинизации официально не провозглашалось, очень многое из сделанного осталось. Никакие последующие откаты, никакая обратная русификация (которая тоже не могла быть объявлена открыто) не смогли отменить главного. Миллионы людей, получивших среднее образование на украинском языке, стали залогом и гарантией того, что Украина состоялась. Исторической важности бросок вперед совершило в предвоенные годы и украинское высшее образование. Конечно, новая национальная интеллигенция по своему уровню не могла сравниться с людьми, которые были душой украинской революции 1917–1920 годов, но зато эта новая интеллигенция исчислялась сотнями тысяч, а в послевоенное время — уже миллионами человек. Очень важным было развитие языка. Украинские ученые разработали недостававшие виды научной, технической, административной, военной, правовой, да и любой другой специальной терминологии.
Один из творцов украинской государственности Владимир Винниченко, находясь в эмиграции, оказался зорче всех. Во времена самого жестокого тоталитарного режима в СССР он не сомневался, что «украинская государственность в Украине есть». Она (писал Винниченко в своем дневнике) живет, накапливает силы, которые скрыто содержат в себе идею самостоятельности и в благоприятное время взорвутся, чтобы осуществить ее. Теперь мы хорошо видим, насколько он был прав. Эти силы были во многом порождены украинизацией 20-х годов, проведенной тоталитарной рукой. Или, как было сказано выше, с помощью «тоталитарной прививки».[77]
