грядущих с ним перемен государственной границей. Наших героев нисколько не
смущает тот факт, что украинская независимость — не более чем результат ловкой
интриги. Такой независимостью они не побрезговали. Тем самым они расписались в
том, что воля народа их нисколько не интересует, что главное для них — с помощью
хоть комму-нистов, хоть самого дьявола перетянуть эту волю на свою сторону.
Показательно также и то, что они, называющие себя демократами, предпочли все же
остаться с украинскими коммунистами, нежели с победившими российскими
демократами.
В число активнейших приверженцев украинской независимости, безусловно,
следует включить и многомиллионную армию ярых бо-лельщиков киевского «Динамо»,
дела которого в годы «застоя» курировались идеологическим ведомством, бывшим
ведомством Кравчука (и находились под неусыпным покровительством Щербицкого), и
которое этим самым ведомством было предложено народу в качестве одного из
заменителей религии, так как всесильного марксистско-ленинского учения для
«удовлетворения духовных потребностей» народа явно не хватало. Вполне возможно,
что кураторы и покровители действовали в этом случае не только по должностной
обязанности, но и «по велению сердца» — ибо для всей плеяды бывших наших вождей,
от восседавшего в Кремле Брежнева до обитавшего в Киеве Щербицкого, было
характерно то, что культурные и религиозные их запросы ограничивались в основном
футболом (хотя, в отношении Кравчука следует все же оговориться: время показало,
что и в решении церковных вопросов он способен действовать столь же смело и
эффективно, ка и в решении вопросов футбольных).
В этой связи, довольно естественным и понятным выглядит желание
«идеологически подкованных» болельщиков киевского «Динамо» отделиться,
отгородиться от всего русского — лишь бы вместе с русским провалился бы в
преисподнюю ненавистный московский «Спартак» — вечный соперник и конкурент
киевского «Динамо».
Казалось бы, тут не иначе, как явное преувеличение — в самом деле: какое могут
иметь влияние те или иные футбольные привязанности на решение такого глобального
вопроса, как историческая судьба народа? Однако, если вспомнить хотя бы
предперестроечные времена, когда на основной части Украины ни о каких
самостийностях никто ничего не слыхал и на официально декларируемой «дружбе
народов» не было заметно и пятнышка — уже в ту пору тон репортажей в спортивной
прессе (самой у нас тогда читаемой), освещающих перипетии футбольных баталий,
был неизменно враждебен по отношению к Москве. И именно этот тон воцарился
впоследствии в украинской прессе и перенесся на освещение всех вопросов,
касающихся России.
Так что аргумент, согласно которому Украине нужно отделятся от России, потому
что это в интересах киевского «Динамо», — при всей его дикости и
неправдоподобности, следует признать реально повлиявшим на результаты славного
референдума: ввиду демократичности референдумов, куда пускают даже и
футбольных болельщиков, а также ввиду огромной массы этих последних, для кого
Москва и Россия — не более, чем логово московского «Спартака».
Перечисляя сознательно голосовавших за отделение Украины от России, не
забудем упомянуть и то «молодое поколение», которое «выбирает Пепси» и которое
Киев предпочло Москве по той простой причине, что Киев к этому «Пепси»
географически находится ближе; как и вообще всех тех, для кого совместный на
протяжении веков путь, пройденный народами Северной и Южной Руси и великие
ценности, созданные на этом пути — ничего не значат либо попросту не существуют, и
для кого, по этой причине, легко было с ними расстаться.
4
«Соль земли»
Из всех сознательных наиболее сознательными были, безусловно, высшие киевские
чиновники и та самая патентованная национальная интеллигенция, ее элита. Они-то и
сумели, опираясь на ограниченность и безразличие масс, осуществить на Украине
глобальный переворот, который, в честь главных его вдохновителей и исполнителей
вполне можно было бы назвать «административно-филологической революцией», если
бы «интеллектуалы» (филологически озабоченные научные деятели и всякого рода
«мытци»3) не действовали в ней точно так же, как и чиновники, — сугубо
административно: то есть никаких революций в своих областях они не совершали, а
преуспели лишь в деле «перетягивания одеяла на себя».
Могут, конечно, возникнуть сомнения, почему собственно «революция»? Потому что
эволюцией тут и не пахло. Что из того, что в здание, где восседали высшие украинские
власти не вбегала группа националистически настроенных вооруженных людей и не
