– Эко тебя! – воскликнул удивленно Вадим Рунов, замредактора военного канала, и с истинно солдафонским юмором добавил: – А ведь могли и убить!
– Запросто, – согласился Костя, потонув в медвежьих объятьях друга. – Но ведь не убили… – уточнил Костя, вкладывая в фразу вселенский смысл.
– Повезло, – отпустил его Рунов.
– Повезло, – согласился Костя.
– Ну так-к-х-х… это надо отметить! – Рунов потянулся за коньяком.
Почему-то с того дня Костя перестал ходить на корпоративные вечеринки. Ему разонравились бессмысленные толкучки, лицемерие приятелей, сплетни, женщины с искусственными формами, жирные дяди и их тощие подруги, возомнившие, что они ухватили судьбу за хвост. Ему также не нравилось, когда на него смотрели сверху вниз или, наоборот, заигрывали сверх меры. Приятели, с которыми можно было скоротать время, его больше не интересовали, как, впрочем, и подружки, склонные говорить по утру: «Позвонишь мне, милый?..» и убегали прочь, забыв закрыть даже дверь. Вначале недоумевали недолго, а потом принялись злословить о том, что после тюрьмы он малость сдвинулся на работе и погряз в самоанализе. Не посттравматический ли это синдром? А он вдруг понял, что смысл жизни совсем в другом и хватался за любимые командировки, лишь бы не сидеть в душной студии и тоскливой Москве.
Это было то время, когда америкосы во всю хозяйничали в Крыму, а российский флот, стоящий в Севастополе, практически оказался в осаде. В самом же городе проводилось подавление оппозиции в широких масштабах. Москва же выжидала и ограничивалась громкими заявлениями. На Западе на них реагировали весьма бурно. События развивались стремительно. Грузия вывела свой вшивый флот и поставила его на виду у российской эскадры. К Дарданеллам приближался шестой американский флот. И тогда наши бабахнули так, что грузины отправились принимать сероводородные ванны, а пиндосы лишились своего авианосца и умылись черноморской грязью: их трупы ещё долго выбрасывали волны на низменный берег Тамани. Пролив Босфор завалили ядерными минами. Чёрное море сделалось большой и глубокой лужей. Американцы таки взорвали трубу «Южного потока», и нефть долго полыхала у берегов Болгарии. Много они ещё гадостей понаделали. Притащили в Грузию ПРО и ещё какое-то вооружение, о котором никто не знал, но догадывались. Польша, Румыния, Болгария и Венгрия оказались напичканными тактическим ракетами. Все ломали голову, куда катится мир. А он всего лишь катился к ядерной войне. И все делали вид, что ничего не понимают – лишь бы стравить Россию и США. Ситуация напоминала лицемерие и заискивание Европы перед Гитлером.
Костю Сабурова даже сравнивали с новым Гонгадзе. Когда он сидел свои два месяца в тюрьме Севастополя, ему не раз намекали, что он может разделить судьбу этого журналиста. Конечно, он понимал, что его пугали, что слишком большие силы были заинтересованы в его освобождении. Но чем чёрт не шутит? Отведут на берег моря, шлепнуть и кинут в воду. Скажут, что утонул при бегстве. Даже когда его этапировали в «Казачью лопань», он не предполагал, чем всё кончится. Вначале он даже не знал, куда его вообще везут в плотно запечатанном вагоне – на восток или на запад. Потом уже по солнцу сориентировался.
Поэтому в Москве Костя всегда ощущал на себе груз этой давней истории. Но когда ему предложили возглавить группу, которая направлялась в восточную Украину, где назревал военный конфликт, он не минуты не колебался. Правда, Ирка испугалась и долго плакала в последний вечер. Ночь у них получилась скомканная в прямом и переносном смысле. В прямом – потому что от простыней ничего не осталось, а в переносном – потому что они просто не выспались от её истерик, любви, секса и слез. Тогда он понял, чтоо никакого француза не было, а было его обостренное воображение.
Утром Костя сбежал с громадным облегчением. А теперь всё чаще думал о Ирке. Женить или не женить? Чёрт его знает? – думал он. Вроде как она искренна и любит меня до безумия. А с другой стороны… Его пугала Иркина способность к сценам, хотя её шикарный ноги, похожие на тюленей, ему по-прежнему нравились. Может, постепенно переделаю под себя, наивно думал он. Надо основательно почитать Фрейда и Юга, в универе я как-то пропустил этих авторов. Почему-то он был уверен, что классики психоанализа помогут ему разобраться в личной жизни.
***
Бензин слили из «BMW», и Костя, который плохо знал город, то и дело спрашивал у Игоря, куда рулить.
Инстинктивно Игорь Божко стремился отъехать от квартала ППУ подальше, поэтому они поехали проспектами, которые шли перпендикулярно улицам.
Чёрт знает, может, у них там снайперы сидят? – подумал Костя, крутя баранку. Потом они выскочили на улицу Артема, напротив стадиона «Локомотив» и свернули направо в центр. Дорога оказалась свободной, хотя две недели назад пиндосы здесь учинили большую бойню – сожгли автомобильную пробку. Теперь об этом напоминали лишь груды искореженного металла на тротуаре под обгорелыми тополями да выбитые окна в домах справа. Памятник Бубке устоял, только шест погнулся.