– Но кому-то может не понравиться, что рядом с тобой гей?
– Ты несколько ошибаешься, у нас очень терпимое общество, поэтому культура взаимоотношения между рядовыми поднята на высокий уровень.
– Иными словами никто ни к кому не пристает?
– Ну да, я это имел ввиду. Для этого у нас увольнительные и отпуска домой.
– Понятно, – среагировал Костя. – Наши телезрители будут удовлетворены твоими ответами.
Капрал Рой Чишолм из Кентукки оказался куда прямолинейней:
– Мне должны вручить «Нагрудный знак»! Я отличился! – сообщил он мрачно.
– Каким образом?
Рой Чишолм помолчал, а потом, глядя на Билла Реброффа, сообщил:
– Повстанец решил атаковать нашу боевую машину. Я срезал его из гранатомета «Макс-19». Зрелище, я вам скажу, не очень эстетичное. Он него ничего не осталось, кроме оторванных рук и ног, ну… ещё… рассыпанных конфет. Я же не виноват, что он бросился на нас. Мимо бежала собака, схватила кусок мяса и сожрала. У нашего полковника едва не случился инфаркт. Он приказал мне застрелить собаку. Но нас не учили стрелять животных. Мы солдаты, мы обучены убивать людей. Пусть полковник сам её стреляет! Надеюсь, она наелась. Ну её к черту! – он выругался, упоминая всеобъемлющее слово «фак».
Рябая щека у капрала непроизвольно дергалась. Выглядел он весьма удрученным.
– Но всё равно тебе вручат этот знак? – спросил Костя, подумав, что русский в такой ситуации выразился бы куда сочнее и образнее. А у американцев на все случаи жизни «фак» и только «фак». Скучная нация, подумал он с невольным превосходством.
– Ну.. вручат… я не виноват, что он бросился… Нас учили… все уши прожужжали… и всё такое… Америка свободная страна! Свобода заключается в том, что мы можем делать всё, что хотим! Меня так учили в школе.
Костя услышал, как Тулупов, не выдержав, иронично прокомментировал:
– Ну да…
– Он принял банку с конфетами за гранату, – безжалостно пояснил Билл.
Косте показалось, что он издевается на капралом. Это означало только одно: дураков учат палкой даже в благословенной Америке.
– Я не виноват, – простонал Рой. – Он до сих пор стоит у меня в глазах – этот мальчишка! Ему было лет двенадцать! Будьте милосердны!
– Неужели ты не мог отличить двенадцатилетнего мальчишку от боевика?
– Он недавно прибыл из Афганистана. А там опасен любой подросток. К тому же это наше первое боестолкновение, – пояснил Билл. – Ему всё равно вручат «Нагрудный знак», хочет он этого или нет. Таков порядок. Армия держится на порядке и традициях. Первый бой – это святое.
– Но я не знал! – капрал схватился за стриженую голову. – Я сойду с ума!
– Ладно, ты успокойся, – сказал ему Билл. – С кем не бывает? Наш полковник идиот, – по-русски сказал Билл, – он поспешил отправить в штаб сообщение, не разобравшись в сути произошедшего.
– Я выброшу знак в реку! – выкрикнул Рой.
– А я посажу тебя под арест на трое суток за кощунственное отношение к боевым наградам. Ты не получишь мороженого и любимую «пепси-колу». У тебя будет плохой послужной список, и ты останешься капралом всю жизнь.
– Я понял, сэр, – поостыл Рой Чишолм. – Я подумаю. Хотя мне плевать на ваш список.
– Ты не получишь следующего звания, – напомнил Билл.
– Ну и что?! Я хороший автомеханик. А у отца отличная мастерская на въезде в Сан-Диего. Я не боюсь грязной работы.
– Ты ведь не отказываешься стрелять по повстанцам? – в свою очередь испугался Билл.
– Нет, сэр, – буркнул Рой. – Я буду стрелять, в кого вы прикажете, сэр.
– Смотри мне! – погрозил ему Билле. – Считай, что «Нагрудный знак» ты получил авансом за следующий подвиг.
– Успокоили, сэр.
– Не понял?!
– Слушаюсь, сэр! – вытянулся в струнку капрал Рой Чишолм.
– Ну теперь молодец! – похвалил его Билл.
Сашка ещё поснимал Билла и Роя Чишолма на фоне звездно-полосатого флага, как вдруг что-то изменилось. Вначале пробежал солдат, потом Билл куда-то отлучился, вернулся и сообщил:
– Начальство едет. Наш генерал. Нельзя сказать, что он не любит русских, но их присутствие на позициях приведет его в шок. Он наверняка заподозрит в вас шпионов со всеми вытекающими последствиями.
– А наш товарищ? – спросила Завета, которая хотя и крутилась рядом, но в кадр не лезла из принципиальных соображений.
– Бегите в медпункт и заберите его. Я прикажу вывести вас с позиций.
Рой Чишолм вызвался сопроводить их. Он пытался что-то объяснить, зная десяток русских слов. Из всего услышанного Костя понял, что он не хотел убивать ребенка.
– Это всё наш полковник затеял, – перевела Завета.
Оказывается, она прекрасно владеет разговорным английским в американском варианте.
– Я там жила полгода. У меня мать за мужем за американским полицейским. Майклом Ричардсоном.
– Ну и что?.. – спросил Костя, безмерно удивленный.
– Да нечего, – пожала плечами Завета. – Мне просто Америка не нравится. Много черных. Оказалась, что я расистка.
– А что у нас с лейтенантом? – спросил Костя.
– А старший лейтенант из отдела пропаганды. Он летал над Украиной в «Коммандо-соло» и транслировал американские передачи, пока их не сбили над Днепропетровском. У старшего лейтенанта шок. Он до сих пор из него не вышел.