У Костя внутри пробежала горячая волна. Он с удовлетворением отметил этот факт и в свою очередь, как ему показалось, очень выразительно посмотрел на Завету, но в следующее мгновение её лицо хранило абсолютную непроницаемость. Ничего не понял, сокрушенно и горестно подумал Костя. В душе у него всё запело, но, оказалось, что зря. Со зла он так крутанул руль, что «ниссан» с визгом вильнул от бордюра до бордюра на узкой дороге. Что-то внутри него громко щелкнуло.
– Ты что, сумасшедший?! – закричали все.
– Кошка! – объяснил Костя.
– Ну да, кошка! – иронически произнесла Завета. – Видела я эту кошку! Костя, что с тобой?!
Хотел он объяснить ей, что с ним, да промолчал, уловив в её голосе издевательские нотки, и больше на неё не смотрел из принципа. Слишком много посторонних ушей было в машине. Нарочно злит меня, чтобы я мучился, думал он. Знаю я эти штучки! Ни за что ни на ком на свете не женюсь! Останусь бобылем. И пропади оно всё пропадом. Но стоило ему бросить случайных взгляд на Завету, как всего благие намерения испарялись, как иней под солнцем. Он ничего не мог с собой поделать. Неужели я влюбился? – с ужасом думал он, мучаясь над неразрешимой проблемой.
Машину они достали совершенно случайно. Белый «ниссан» стоял в переулке, словно дожидаясь их: с ключами, с открытой водительской дверью, заправленный под завязку, и даже с номерами, что было вовсе некстати.
Костя оглянуться не успел, как Игорь очутился внутри, а после того, как все залезли в машину, высунулся и ехидно спросил:
– А тебе что, особое приглашение нужно?
– Да как-то неудобно… – признался Костя, оглядываясь, словно опытный вор. – Машины я ещё не угонял.
– Садись, козел! И погнали!
Косте ничего другого не оставалось делать, как занять водительское место и взяться за руль. Вот тогда-то Сашка и включил приёмник.
Олеся надрывалась:
– Наши западные союзники окажут нам всемерную поддержку не только морально, не только умными и дельными советниками, но и – войсками! Украинский народ очень на это надеется. Как стало известно, на окраинах Донецка, Мариуполя, Харькова, Севастополя, Днепропетровска, Запорожья и других городов обнаружены массовые захоронения мирного украинского населения. Это ничто иное, как геноцид русских против «титульной нации». В этих условиях мы вынуждены направить в эти районы компетентную международную комиссию, в состав которой входят представители общественных международных организации, ООН, ОБСЕ и средств СМИ. Любая общественная организация любой страны может подать заявку на участие в расследовании преступлений. Мы не оставим это просто так! Мы раскрутим маховик международного права, чтобы никто! Слышите, наши враги, никто не смог его остановить!
– Во, чешет! – поразился Игорь.
– Нашли подснежников, – догадался Сашка.
Подснежниками называли бандеровцев и этномутантов, которых никто, естественно, не хоронил. Они валялись по полям и оттаивали весной из-под снега. Убрали только тех, кого убили в городе. Рассказывали о фанатиках, которые предпочитали отстреливаться до последнего патрона и подрываться, как чеченцы, на последней гранате. Чаще всего это были боевики из националистической СРУН[40]. А ещё поговаривали, что среди них были грузины и арабы с длиннющими бородами, а ещё какие-то черномазые – то ли африканцы, то ли афроамериканцы – наёмники всех мастей, одним словом.
– Значит, будут провокации, – задумчиво сказал Костя. – Я надеялся, что всё кончилось, что наши припугнули, а оно только началось.
– Всё, как в Югославии, – сказал Игорь. – Вначале обработают общественное мнение с помощью плана «ковер демократии», а потом начнут бомбить.
– По-моему, они уже не утруждают себя какими-либо оправданиями, – заметила Завета. – Создают революционную ситуацию на свой вкус.
– Но это ещё только цветочки, – авторитетно заверил их Игорь.
– Спешат, – согласился Костя, – наших боятся. Чёрт, почему не вводят войска?
– В Косово такие провокации устраивал спецназ англичан, – напомнил Сашка. – Это зафиксировано документально.
– А что толку?! – так закричал Игорь, что Костя подумал о том, что действие успокоительного укола закончилось.
С Игорем случился приступ бешенства. Он с криком разорвал на себе бинты. Костя резко остановил машину. Игорь выскочил и побежал в кусты. Костя – за ним. Завета и Сашка – следом. Игоря мотало, как пьяного. В таком виде он весьма смахивал на сбесившуюся мумию, срывающую с тела тысячелетний саван.
– Ненавижу! Ненавижу весь этот блядский мир! – кричал он. – Сколько можно, я уже две войны прошёл, а ничего не меняется!
Костя настиг его в тот момент, когда Игорь забрёл в ручей, рухнул на колени и стал бить ладонями по воде и рыдать. По ручью поплыли клочки бинта. Костя устало сел так, чтобы на него не попадали брызги, но для облегчения души сунул ступни в воду. Ногам в кроссовках сразу стало приятно.
За месяц, в течение которого он знал Игоря, ничего нового в его поведении не изменилось, и такие сцены он уже видел. Надо было подождать, пока Игорь не выплачется и не выплеснет в пространство своё горе.