Костя незаметно взял Завету за руку. Она сжала его пальца. Сердце у него радостно дернулось, словно в него вкатили изрядную порцию адреналина. Странно, что каждая женщина, которую я добиваюсь, так и не становится моей, подумал он. Я просто не успеваю добраться до этого момента. Даже Ирка с её шикарно-обалденными ногами. Она всегда где угодно, но только не со мной. Какой-то замкнутый круг. И с Заветой то же самое – я всё время буду смотреть на неё, как на чужую женщину. Наверное, я просто так сделан и по-другому не могу, думал он, испытывая очередной приступ отчаяния.
***
– Крым будет украинским или безлюдным! – уже полчаса подряд, не сбавляя накала, надрывалась Олеся Тищенко. – Мы не позволим русским оккупантам захватывать нашу территорию. Мы лучше отдадим её туркам или румынам, в худшем случае – татарам. Пусть у них будет своя республика! Да здравствует независимая Украина без русских, евреев и поляков. Поляки – за Сан, русские – в Москву, евреи – на крюк!
– Слушай! – изумился Сашка, – они уже поссорились с поляками!
– И суток не прошло, – согласился Игорь, – те ж, наверное, не сколько воевать начали, сколько начали хапать и требовать своё.
– Националисты не поняли, – догадался Костя. – Получается, что Украина выполняет все претензии соседей на Вилково, Килию и нефтеносный остров Майкан на Дунае для румын.
– А об евреях ты не удивился?
– Об евреях я не удивился, – признался Сашка. – Это как бы в порядке вещей заигрывания с националистами. Леся стала откровенной фашисткой. Интересно, почему просвещенный Запад помалкивает или забыл холокост? И зачем румынам отдавать Одессу?
– А поляки чем им не угодили?
– Хапнули Волынь, – смеясь, сказал Игорь. – Ох, жрать хочу!
– В смысле?
– Заберут Львов, и всё! Наверняка друг другу морды начистили. Ой, жрать хочу! Кстати, поляки во Львове на Лычаковском кладбище стали спешно возводить пантеон с надписью «героическим сынам польского народа, павшим за независимость Польши». Это одно из условий ввода польских войск. Я же говорю – сплошной украинский гамбит, Олеся отдает пешки, чтобы получить преимущество перед Ясуловичем, в данном случае поступиться меньшим – территорией и статусом, чтобы получить большее – власть!
– Какое же большее? – не понял Костя и даже замотал головой – уж очень мудрено мыслил Игорь, что вообще было на него не похоже.
– Чтобы получить в конечном итоге политическое и военное преимущество против нас – русских ну и России, конечно, тоже.
– А-а-а! – осенило Костю. – Прости, сразу не понял. То есть столкнуть весь белый свет с Россией!
Все помолчали, сраженные светлой мыслью Божко и цинизмом Олеси Тищенко.
– А ты не ошибаешься? – спросил Сашка лукаво.
Он уже готов был, как всегда, захихикать, но Игорь так уничижительно посмотрел на него, что Тулупов внезапно покраснел и сбросил пары.
– Хотелось бы ошибиться, да дальше некуда.
– Ну да… – раздумывая над парадоксальной мыслью, согласился Костя, – похоже на то. Значит, запад пошёл ва-банк.
– А куда ему ещё деваться, – вставил робкое слово Сашка.
– Лихо начала бабенка… – как-то устало произнёс Божко. В этот момент он сам на себя не был похож. – Слушай, я всё время воевал и везде проигрывал: Афган, Босния, Ирак. Надоело отступать.
Все снова помолчали. Елизавета, как показалось Косте, почти любовно посмотрела на Игоря. Костя отвернулся, чтобы лишний раз не ревновать. Нравились, видать, ей героические личности, пусть и с попорченной психикой. Зато Сашка Тулупов наконец понял, что у него нет ни единого шанса с такой красной мордой. Хотел ему Костя сказать, что надо было думать, прежде чем лезть в пекло, да не стал терзать душу партнера.
– Интересно, – снова подал голос он, чтобы отвлечь Завету от Божко. – Туркам – Крым, полякам – Галичина и Волынь. А что американцы потребуют?
– Всё остальное, – храбро заявила Завета, которая не села, как прежде, рядом с Игорем, а заняла место рядом с водителем. – А самое главное – «пояс верности».
– В смысле? – удивленно спросил Игорь с заднего сидения. – Какой ещё «пояс верности»?
Разумеется, он подумал совсем о другом понятии этого выражения, но не решился произнести вслух.
– Или «петля анаконды», – преспокойно сказала Завета, – Балтий, Польша, Румыния, Болгария, Украина, Грузия и Киргизия. Всё тоже самое, что и во время холодной войны, но только гораздо ближе к нам.
– Ого! – искренне возмутился Игорь. – Значит, опять воевать?
– А мы что делаем? – спросила она шутливо.
– Ну да… – оторопело, словно его вывели на чистую воду, согласился Игорь, устало покривившись, – я и не подумал. Я уже привык драться.
Всё-таки в душе он оставался просто солдатом и мыслил, как солдат. Это было хорошее качество, свойственное мужественному человеку. Так, по крайней мере, думал Костя. И в этом отношении Игорь Божко ему импонировал.
– Ну а куда ты денешься?! – с жесткими нотками в голосе спросила Завета и подмигнула Косте, как старому приятелю.