– Может быть, я и не хочу, – ответила она терпеливо и снова посмотрела на него так, что сердце у него сладко сжалось. – Может, мне ничего этого не надо?
– Ты обиделась? – спросила он, ничего не понимая, и взял её за руку. – Ну скажи, я всё приму.
– Ничего ты не примешь, если до сих пор не принял, – с какой-то разочарованием в голосе произнесла она и закусила губу.
Он уже знал эту её привычку, и она казалась ему милой и непосредственной. Господи, подумал он, тоскуя безмерно, ну почему я такой несчастный и почему мне никогда-никогда не везёт с женщинами, которые мне нравятся, и почему женщины придумывают сложности в жизни, которых я не понимаю.
– И всё-таки?.. – спросил он, смутно догадываясь, что причиной всему то, что произошло полтора дня назад.
– Ладно, если тебе так хочется, но ты сам напросился.
– Ничего, я вытерплю, – промямлил он, ненавидя себя в этот момент так, как можно ненавидеть только врага.
– Я воспользовалась тобой! – произнесла она, глядя ему в глаза.
– Как?.. – переспросил он, чувствуя себя таким опустошённым, словно из него враз ушла вся сила.
В голове аж зазвенело, и целое мгновение показалось, что он находится не здесь, в комнате разорённой девятиэтажки, а где-то в другом месте, и смотрит оттуда на самого себя – слепого и яростного одновременно.
– Ну как тебе толковее объяснить! – воскликнула она ещё раз, глядя на него ненавистными глазами.
– Попытайся, – терпеливо попросил он, полагая, что всё уже безнадежно, что он всё понимает, что всё растворилось, умерло и унеслось в пространство и в чистое весеннее небо.
– Я очистилась с помощью тебя! Ты хороший, чистый, порядочный, с принципами, но я тебя не люблю! – ещё яростней выпалила она.
– Ах… вот в чём дело… – его прошибло словно током. – Извини… не сообразил… исправлюсь… пардон…
Он стиснул зубы и отступил на шаг. Всё встало на свои места. Мир приобрел четкие очертания, с понятными правилами, которые он знал назубок. Ну и хорошо зло подумал он, ну и ладно, пусть будет так. Только сердце почему-то ныло, не в силах расстаться с мечтой и надеждой.
– Ничего… бывает… – произнесла она ему вслед, как показалось ему, с сарказмом и насмешкой.
Он вылетел из квартиры красный, как рак. Всё, думал он, чтоб я ещё когда-нибудь давал волю своим чувствам. Теперь только, когда кто-то в меня влюбится, но так, чтобы я был уверен на все сто, нет, на все сто двадцать процентов! И то ещё погляжу!
Сашка Тулупов, как верный ординарец, вышагивал перед подъездом. Увидев Костино лицо, он отшатнулся:
– Там тебя этот… как его… Вяткин разыскивает.
– А где Божко? – спросил Костя и почувствовал, губы у него жесткие, как подметка.
– Не знаю, где-то шляется, – Сашка растерянно оглянулся, словно он был виноват в том, что Божко пропал.
– Так, – сказал Костя, – найди его, и уезжаем!
– Куда? – удивился Сашка.
– Как куда? Поедем туда! – Костя, не задумываясь, махнул рукой в сторону темнеющей степи.
– Ладно… – расстроенным голосом произнёс Сашка. – Пойду поищу. Чего ехать-то на ночь глядя?.. – проворчал он. – Отдохнули бы, выспались бы, а завтра по утру и махнули, куда тебе хочется.
– Иди, иди, ковбой, – велел Костя, ощущая, как лицо у него постепенно оживает. Мертвыми оставались только губы. – Найдёшь, приходите, я буду в кафешке. Ах, да! Стой, ковбой!
Сашка остановился, как вкопанный, и с надеждой посмотрел на Костю.
– Водка у нас есть?..
– А-а-а… – удивленно протянул он, – в машине бутылка… как обычно, НЗ.
– Ну всё, иди, иди… – сказал Костя и отправился искать машину, но хоть убей, не мог вспомнить, где они её оставили.
Он обошел квартал три раза. Треугольная бутылка водки марки «премиум» действительно валялась в углу под задним сидением. Тулупов оказался запасливым, как старшина на войне. А ещё там валялся круг «краковской» колбасы и кусок сыра.
Костя свинтил пробку и попробовал пить из горлышка, но ничего не получалось, потому что на бутылке стоял дозатор. Тогда, испытывая страшное желание напить, он отправился в кафешку.
Вечером прошел короткий весенний дождь, а ночью даже сверкали молнии и акация пахла так, что кружилась голова.
***
Утром, в предрассветном тумане они садились в машину. Игорь, как показалось Косте, хитро улыбнулся и словно невзначай спросил:
– А где Завета?..
Гад, подумал Костя, гад… урвал своё и издевается.
– Не знаю, – буркнул он, краснея, и, конечно, выдал себя с головой. – Наверное, она не собирается ехать дальше? – и посмотрел на Игоря. Лицо его ничего не выражало. Косичка висела уныло, как измочаленная плеть.
– Ах, да… да… – вспомнил Игорь, – что-то она мне такое вчера напела.
Костя едва не уточнил, когда вечером или утром? Если вечером, то из-за него, а если ещё утром, то, значит, она заранее всё спланировала и выяснение отношений тоже.
Прибежал запыхавшийся Сашка с «сонькой» и новыми аккумуляторами.
– Свои зарядил и новые достал… – похвастался он