Действительно, дорога была разбитой до нельзя и чтобы не искалечить подвеску, надо было старательно объезжать ямы и камни.
Завета включила приёмник, сразу раздался лающий голос нового президента, которого ещё не признали:
– Для защиты «титульного населения» наши друзья блокируют все крупные города. Ведется активная разведка и выявления бандитских формирований. Мы уничтожим всех, кто хочет свергнуть законно избранную власть! Мы…
Несомненно, что Тищенко ощущала себя триумфатором и не стеснялась в выражениях.
– Выключи… – попросил Игорь. – У меня уже зубы болят.
– Подожди, дай ещё послушать, что она нового скажет.
– А что она может сказать? – хмыкнул неунывающий Сашка.
– Вот мне интересно, почему Ясулович отмалчивается? – удивился Костя.
– Да потому что он заранее проиграл, – мрачно ответил Игорь. – Кто делает шоковую терапию во время кризиса? Только полный идиот!
– Ну да, – согласилась Завета, – поэтому и проиграл. Поставил население на уши. Треть умрёт в ближайшие полгода, другая треть в следующие полгода. Останется одно правительство и богатеи.
Косте и Сашке нетрудно было понять горечь Заветы и Игоря. В России цены тоже росли как на дрожжах, но причина, по которой проиграл Ясулович, была ясна – слишком большие долги он набрал в МВФ. Может быть, он и не проиграл фактически, но сделал всё, чтобы уменьшить свои шансы на победу. Обнищание населения приняло такие формы и достигло таких пределов, что странно было, что оно, это население, вообще дожило до президентских выборов. В шахтерской среде говорили: «Ясулович такой же гад, как и Тищенко, семь шкур с нам спустил, восьмую тянет, и просвета не видно. Не будем за него голосовать! Продался он западу!»
Вот оно, это население, и стало рыть щели и окопы, потому что поняло, что власть никогда не снизойдёт до простого человека, думал Костя. Ощущение потерянности и горечи на Украине куда острее, чем в России, и на президентов им не везёт. Нет таких незапятнанных государственников, как Путин или Медведев. Конечно, подобные выводы нельзя было подавать в эфир, но они сами собой напрашивались и, значит, ситуация вполне закономерная – Украина она и есть Украина от слова «окраина». Ничего путного здесь никогда не будет. Вечная драчка: половина страны стремится на Восток, половина – на Запад. Золотой середины нет. Где уж здесь быть миру. Даже Евросоюзу, по большому счету, в таком виде Украина не нужна – слишком много проблем тянет за собой.
Пока они ехали, он успел разглядеть, что между старыми пяти- и девятиэтажками вовсю нарыты окопы, а кое-где в землю вкопаны старые танки и даже один древний Т-34, снятый, должно быть, с какого-нибудь постамента. Кроме этого в подвалах домов были создана долговременные огневые точки. На перекрестках стояли противотанковые «ежи», а подворотнях – железобетонные блоки, которыми защитники города в любой момент готовы были перекрыть трассы.
– Если Ясулович, который пригрелся под крылом России, не одумается, мы уничтожим всех его сторонников! – истошно надрывалась Олеся Тищенко. – Пора кончать с российской заразой на территории незалежной Украины!
– Ну насчёт незалежности она загнула, – усмехнулся Игорь, – Украина, как продажная девка, давно уже лежит под НАТО, ЕС и Америкой.
– А Олесю понесло по ветру, – Сашка и выразительно покрутил красной мордой. – Теперь или мы, или они.
– Это точно… – как-то вяло согласился Игорь Божко. – Нам от этого не легче. Политик только чихнет, а народ три года вытирается.
– А вот ещё что-то… – Завета поймала станцию, которая вещала на такой суржике, который невозможно было понять. – Квартиры отбирают… – сказала она с недоуменным выражением на лице. – «Титульная нация» – у русских и у всех остальных.
– В смысле?.. – подскочил Сашка на сидении.
– Якобы Тищенко разрешила захватывать пустующее жилья столько, сколько можешь. Вот Львове настоящее побоище, русских и других нацменьшинств выкидывают на улицу. И в Хмельницком, и в Киеве, кстати, тоже. Да и вообще, похоже, на всем западе Украины.
– Ну теперь полный и окончательный раздрай между нациями, – сказал Костя. – А Олеся его официально оформила. Отступать ей некуда.
– В том виде, в котором оно есть – точно, – согласилась Завета, всё ещё храня недоуменное выражение на лице.
– Я же говорю, что она инстинктивно действует безошибочно, – добавил Игорь тем самым тоном, который выдаёт страх.
Завета промолчала и выключила приёмник. Костя ей посочувствовал – жить в такой стане и сохранять хладнокровие. Это ж какие нервы нужны? Слава богу, мы до такого не докатились. Он посмотрел на неё внимательнее, но её прекрасное загорелой лицо с чёрными бровями и яркими, как мак, губами, ничего не выражало, кроме сосредоточенности и устремленности вперед. Была ли это житейская мудрость, он не знал. И действительно, некоторое время они ехали молча, разглядывая то, что происходило за окнами. Однако на улице Петровского их впервые остановили и проверили документы. Костя вежливо вышел из машины.
– Вы откуда?
– Да вот… – Костя махнул рукой в сторону Текстильщика.