– Серёжа, иди ты знаешь куда! – сдержанно возмутился седой шахтёр.
Чувствовалось, что они давно спорят на эту тему, но так и не пришли к единому мнению.
– А чего, дали сто марок и прошли, как нож сквозь масло.
– Ничего они не прошли! – горячо воскликнул белобрысый. – В пятиэтажку их загнали, когда обнаружили! Главное, что до центра они не добежали! А корректировщика вычислили быстро!
– Только он Алексеевский мост развалил, наш штаб и ещё с десяток огневых точек, – ещё более ехидно заметил Сергей.
– Ты видел?! Нет, ты видел?! – искренне удивился шахтёр.
– А чего там! – махнул Сергей. – И так всё ясно!
– Мост наши специально взорвали! – сказал белобрысый, с гневом сжимая цевье АК-47. – После того, как на него танк заполз!
Должно быть, он был романтиком и представлял себе войну как противоборство двух сил – светлых и тёмных. Запад, разумеется, был тёмной силой. В светлых же силах по его представлению вся и всё должно быть едиными и сплоченными. А так не бывает, подумал Костя, люди они на то и люди – все разные. Хорошо хоть вообще удалось организовать оборону и так долго удерживать город.
– Это ещё доказать надо! – подразнил их Сергей.
– Что значит, доказать! – взорвался шахтёр. – Я тебе сейчас как докажу!
Костя уже сел в машину, уже завёл двигатель и, вырулив, объехал очередную яму от мины, а они всё спорили и спорили, хватали друг друга за грудки, и вообще, похоже, нашла коса на камень, потому что белобрысый в конце концов прыгнул на шею Сергею-здоровяку.
– Вот у нас всегда так, – сказал Игорь, – нет единства в народе, нет. Никому он не нужен, никому никто ничего не объясняет! А самое главное – его никто не любит! Эх, люди, люди…
Ему никто не возразил, потому что были согласны на все сто, если не на сто двадцать.
Мандрыкино осталось в другой стороне. Впереди маячили Солнечный и Мирный. С высокой дамбы озера на улице Петровского было хорошо видно, как горит хутор Широкий в окружении яблочных и вишнёвых садов.
– Всё горит и горит, неделю горит… – риторически сказал Игорь, – выгореть не может. Что там может так долго гореть?
– Что бы ни горело, к нам это не имеет никакого отношения, – заметил Костя и, взглянув в зеркало, подумал, что Игорь сейчас по привычке оскалится.
– Может, смотаемся, посмотрим? – предложил Сашка, вертя, как заводной, своей стриженной башкой.
На свежем весеннем солнышке она у него загорела, и теперь он выглядел, не как новобранец-первогодок, а малость загулявший спортсмен, возвращающийся домой со сборов.
– Я тебе смотаюсь, ковбой… – с угрозой произнёс Костя и сам себе не поверил, не любил он командовать. – Хватит нам вчерашних приключений.
От мысли, что они гоняли, как полоумные, по минным полям, у него по спине снова пробежал холодок дурного предчувствия. Влипнуть в какую-нибудь историю было пару пустяков. Ещё раз он рисковать не хотел. Больше нам не повезёт, подумал он и невольно косился на Завету. Лицо у неё было очень независимым, можно сказать, холодным. Но почему-то именно это лицо он и любил? Каша какая-то, думал он, каша по забору, потому что когда влюбляюсь, испытываю полный хаос в чувствах. Единственным его достоинством было то, что он умел сохранять каменное лицо.
– Да там никого нет! – уверенно заявил Игорь и мотнул косичкой в знак несогласия.
– Какие-нибудь мародёры, – добавил Сашка постным голосом и карикатурно вздохнул, покосившись на Костю – мол, я бы смотался, несмотря ни на что, да начальство у меня больно строгое. Бдит из-за мамы и папы!
– Согласен, – кивнул Игорь, воинственно хватая свой автомат, – надо заскочить посмотреть!
Костя осуждающе глянул на него в зеркало заднего обзора и ещё крепче сжал губы:
– Заскакивал один такой… да ушёл босой.
Но его уже никто не слушал.
– Думаешь, специально жгут? – необдуманно бросил Сашка и, как всегда, заулыбался непонятно чему.
За ночь кожа у него на лице приняла естественный белый цвет, если бы не струпья, вообще можно было сказать, что оно зажило. Должно быть, спрей от ожогов действительно помогал.
– А чёрт его знает? – пожал плечами Игорь. – Может, нас заманивают, может, пожарных?.. – Он снова воинственно мотнул косичкой и высунулся в окно.
– Может, – согласился Сашка, рассматривая, как белесо-чёрный дым тянется в сторону Донецкого моря и сливается с плоскими тучами на горизонте. – Ну что, заскочим?
Костя ему даже не стал отвечать, а только разозлился на Игоря, потому что без поддержки Игоря Сашка молчал бы в тряпочку и не лез, куда не надо. Следи здесь за детским садом, подумал он, злясь неизвестно на кого, но вслух, конечно, ничего такого не произнёс. Игорь, разумеется, сам себе голова, может идти куда хочет и делать, что ему заблагорассудится. Но Сашка-то?.. Сашка куда лезет?! Объясняйся потом с его матерью. И так уже морда похожа на запечённый блин. Что ещё Оля скажет, какие упреки бросит? Может, Сашке потом понадобятся пластические операции. Так что ещё ничего не кончилось, а только начиналось.
– Рули право! – приказал Игорь.
– И не подумаю! – ответил Костя.
– Я говорю, рули!
– С какой стати! – Костя резко остановил машину на подъёме в горку.