Все как-то недоумении оглянулись. Игорь саркастически хмыкну и многозначительно посмотрел на Костю. Ну? И чем здесь развлекаться? – прочитал Костя в его взоре. Даже Сашка, который готов был снимать любую яму в лесу, растерянно опустил «соньку» – ну никаких видов: ни тебе массивных стен, ни равелинов со всякими контрэскарпами, ни бастионов, выложенных каменными плитами. Только в нижней части холма – какие-то странные окопы, прорытые под углом к склону. Вот и весь форт. Костю тоже одолевали сомнения – туда ли они попали? Он тактично, чтобы не обидеть Большакова, осмотрелся по сторонам. На открытых позициях между какими-то невзрачными буграми, поросшими весёлой зелёной травой, стояло несколько противотанковых пушек, да позади, в центре находилась неказистая, приземистая скала с бронеколпаками. И это весь укрепрайон? Если это знаменитый «Петрополь», то смотреть здесь явно нечего. Ладно, разочарованно подумал Костя, похоже, мы только время потеряли. Божко сейчас с ума сойдёт, мало не покажется.
Но Большаков словно угадал их настроение и, сделав хитрое лицо и посмеиваясь в кулак, спустился в тот самый неказистый окопчик, который ему было по плечо, и через мгновение они стояли у самой реки. Лягушки в осоке брызнули в разные стороны. Вот тогда-то Костя и понял, что снимать здесь есть что. Во-первых, основание холма было изрядно перекопано воронками, а во-вторых, он понял свою ошибку и сообразил, что весь огромный холм, не менее трех-четырех километров в основании, представляет единый комплекс дотов, которые, собственно, и торчали, как бородавки, из земли, и, должно быть, со стороны реки выглядели более чем зловеще. Бойницы были прикрыты стальными щитами. Но в некоторых, щиты отсутствовали, а там, где земля была сорвала, в стенах зияли выбоины, а из бойниц торчали стволы противотанковых пушек.
– Ух, ты!.. Ух, ты!.. – охнул по-бабьи Сашка и стал снимать.
Он заставил Завету встать рядом с бойницей, из которой торчало орудийное дуло, и показать пальцем на то, что когда-то, должно быть, снарядом.
– А вот это и есть бронебойные, вошли в стену, но не взорвались, – пояснил Большаков.
Большой лицо у него было обветренным, а глаза – красными и воспаленными от недосыпания.
– А такое бывает? – спросил Костя.
– Как видите, – ответил Большаков. – Хваленые немецкие сто двадцати миллиметровые снаряды.
В одной бойнице Костя насчитал два таких снаряда, утопленных в стену по самое донышко, в соседнем – три, а в следующем – все пять. Собственно, единственное, что было достигнуто этими попаданиями – сорванная с петель толстенная стальная плита. Искореженная, она валялась тут же у воды.
– А кто стрелял-то? – спросил Костя.
Игорь толкнул его локтем, мол, ты что дурак, что ли? Покрути головой! Костя понял, что дал маху и смущенно улыбнулся, всем своим видом показывая, что, мол, мы простые журналисты, в военном деле ни бельмеса не смыслящие, разжуйте и положите нам в рот. Большой, седеющий Большаков был на седьмом небе от счастья. Он походил на огромного ребенка, которому вручили указку.
– А вот это мы сейчас увидим, когда поднимемся в главный равелин, – сообщил он радостным тоном.
Но и так, собственно – без оптики, было видно, что противоположный берег реки перепахан километров на пять вглубь не хуже, чем основание холма, и лес там съежился, словно ему было больно. Сашка ещё сбегал к самой воде, ещё поснимал общие планы, нашёл дот, где разрушения были наиболее впечатляющие, и был доволен, как медный тазик. Лицо его раскраснелось, но кожа на свежем воздухе почти зажила, а если бы не Завета, которая всякий раз, как Сашка срывал с щек струпья, ругала его, то, наверно, зажила бы ещё быстрее.
Только после этого Сашка Тулупов, словно примерный ученик, спросил:
– Я извиняюсь, а снимать всё можно?
– Можно… можно… – добродушно разрешил Большаков и хихикнул.
– Вечером ваш материал будет в эфире, – пообещал Костя.
– Ну тогда я вам всё покажу, расскажу. Всё равно американцы этот район знают вдоль и поперек.
– Это почему?! – с вызовом спросил Игорь.
Похоже было, что раздражение в нём сменилось тихим любопытством.
– Ну во-первых, потому что снимают всё со спутников, а во-вторых, при «оранжевой» украинской власти здесь столько делегаций побывало, что только ленивый не заслал казачка.