Выражение его лица вообще стало фанатичным, как у футбольного болельщика, который всеми фибрами души желает победы своей команде и не признает даже очевидного поражения.
– Может, «Точка-У»… – важно сообщил Игорь и замолчал в ожидании, что его попросят продолжить.
– Ну?… – спросил Костя, подыгрывая Игорю и посмотрел на него и зеркало заднего обзора, хотя, конечно, слышал о таких тактических ракетах, которые могли нести ядерный заряд. Только не близко ли она поставлена к линии фронта? – думал он, до Киева всё равно не долетит.
– Это такая штука, – важно, как на собрании, произнёс Игорь, – которая может лупить аж за сто двадцать километров.
Выражение его лица, обиженное и напряженное, сменилось прежним удовольствием и азартом. Ну слава богу, подумал Костя.
– Ух, ты! – восхищенно произнёс Сашка и, несомненно, пожалел, что не подобрался в «Точке-У» ближе.
Завета усмехнулась над его наивностью. Это придало ей зрелость, которая так нравилась Косте в женщинах, особенно в таких красивых, как Завета.
– Ну да… – продолжил Игорь, – и если уж она врубит, то считай шесть футбольных полей накроет.
– Это если обычная?.. – намекнул Сашка.
– Ну да, – всё так же важно согласился Игорь, – а если ядерное… ну сам понимаешь.
– А-а-а! – заржал Сашка. – Грузия тогда в штаны наложила.
– Пожалели мы её, – точно так же отреагировал Игорь, разве что не заржал.
Идиоты, с удовлетворением подумал Костя. Ей богу. Он и сам поржал бы, только не в такой ситуации.
– А зря, – заметил Сашка. – Я бы…
– Всё это хорошо, – оборвал его Костя, – но всё же почисти карту памяти, я слово дал.
– Ещё чего?! – возмутился Сашка, в привычки которого вообще не входило «убивать» любой отснятый материал. «Для истории», – обычно говорил он, жадничая, как крохобор, и был отчасти прав, но данная ситуация была не такой, в которых он привык обычно действовать.
– Сотри, сотри, – Завета высказала самую здравую мысль, – не дай бог попадет кому-то в руки. Нам же и не поздоровиться.
Она как в воду глядела, только никто не понял её предостережения.
– Ну ладно… – нехотя согласился Сашка. – Сотру, чтобы вам спокойнее жилось. Но лично я в плен сдаваться не собираюсь.
– А у тебя никто спрашивать не будет, – снисходительно заметил Игорь и поглядел на Сашку с нескрываемым превосходством.
Лицо у Сашки сделалось разочарованным, и он замолчал. Игоря он не боялся, а уважал.
Они проехали ещё немного. Пошёл смешанный лес, с огромными зеленеющими полянами, закрытыми со всех сторон вязами, буками и дубами. Мелькнули маленькие озера в изумрудном обрамлении осоки. Пахнуло земляникой. И вдруг прямо перед радиатором «ниссана» выросла то ли стена, то ли просто бок форта «Петрополь», заросший орешником так густо, что можно было проехать в трех метрах и ничего не заметить, в лучшем случае принять за ряд огромных валунов. Бок был невысокий, но чувствовалось, что он капитальный, построенный на века, если не на тысячелетия.
Если бы не старик Юз, вспомнил Костя, который начал на Донбассе добычу угля, этот город сохранил бы старое название «Петрополь». А то вначале назывался Юзовкой, потом Сталино, а уж потом – Донецком.
Глава 6 Крепость Петрополь
– Жду я вас, жду давно!.. – гудел огромный Большаков, нависая над ними, как разлапистый дуб.
Он был даже больше, чем Марков. Просто гигант с пудовыми кулаками. С носом, перебитом в форме буквы «s». Не тяжелый и не массивный, а, как семиборец, мосластый, поджарый, сухой и… старый. По крайней мере, таким он показался Косте. Но возраст, похоже, не мешал ему быстро передвигаться. Сапоги на нём были не меньше сорок восьмого размера. Костя несколько мгновений не мог оторвать от них взгляда, а потом только и делал, что старался не попасть под них, потому что это было всё равно, что угодить под каток.
– Думал, уже своих архаровцев посылать. А потом военные сообщили, что взяли каких-то гавриков, ну, мы сразу сообразил, что это вы. Проходите, будьте гостями.
Игоря снова обуяли сомнения, туда ли он попал, и не сбежать всё-таки в хутор Широкий. Он дышал, как рассерженный бегемот, но пока помалкивал. Наверное, он не любил людей, крупнее себя.
Броневой форт «Петрополь» находился на полуострове, точнее, на огромной изгибе реки. Строить его начали ещё при Петре Первом. Уж слишком удобным было место: высоким, с оврагами, труднодоступным с флангов. В советские времена форт расширили, и он был способен прикрывать огнем большую часть южной границы города. Однако с падением СССР и уходом военных, его, как водится, население растащило на свои нужды. Впрочем, очень быстро настали времена, когда он снова понадобился. Правда, мощь уже была не та, но сражаться в нём можно было достаточно успешно, что Большаков и стремился доказать.
– А где крепость-то? – наивно спросила Завета.
– Крепость? – сдержанно удивился Большаков. – Так вот же она! – и развел руками, и даже топнул ногой в здоровенном сапоге.