В этот момент в палатку вбежал Билл Реброфф и несколько солдат.
– А вы уже в курсе дела?! – бросил он на ходу, заметив, как Сашка отдёрнул руку от приёмника.
– А что случилось? – невинно спросил Костя.
– Арабы… чертовы арабы и Аль-Каида каким-то образом протащили бомбу… Мы ещё сами мало знаем… он, этот араб, Усама-бен Ладен, уже покойный, но достал нас…
– В подводной лодке! – воскликнула Завета.
– Так и есть… мэм, – с тяжелым вздохом согласился Билл. – Откуда вы знаете?
– Догадалась…Слышал?! – повернулась Завета к Игорю.
– Слышал! – обрадовался Игорь. – Так нет проблем, ящик так ящик. За такую новость и цистерны не жалко.
Билл Реброфф странно посмотрел на него, он ничего не сказал, наверное, в нём взыграла демократия.
– Мы уходим! Сворачиваемся, нас отзывают! – сообщил он. – Вы свободны. Вас выведут за лагерь пока неразбериха.
– А можно взять приёмник? – спросил Сашка.
– Бери! Не придётся нам, видать, встретиться в Воронеже?! – обратился он к Косте.
– Почему? Я дам тебе телефон. Приезжай в гости.
– Ладно. О’кей.
Они обнялись.
– Спасибо тебе, Билл. Если бы не ты…
– Да ладно. Можно подумать, я не понимаю, что у вас здесь творится.
– Да сейчас у вас тоже…
– Третий экспедиционный корпус возвращается в штаты. Мы должны помочь своей стране. Идёмте, я дам вам машину.
Они выскочили их палатки. Лагерь был похож на муравейник. Вдоль ограждения стояли армейские грузовики, в которые солдаты грузили оружие и оборудование. Две или три палатки уже были свёрнуты.
– Нам дали три часа на сборы! – крикнул Билл. – Быстрее!
Он вывел их за ворота лагеря и посадил в «хаммер», что-то наказав водителю.
– Я бы сопроводил вас, но у меня строгий приказ сворачивать лагерь. Сержант Ник Гринальдо отвезёт вас к ближайшему мосту.
– Так точно, сэр, – ответил Гринальдо, словно понял русский язык.
– Здесь недалеко, – добавил Билл, – полчаса езды.
Они притихли в спасительном в «хаммере» и понеслись на юг. Дорога была разбита тяжелой техникой и походила на море пыли.
– Ну всё, кажется, пронесло! – радостно сказал Сашка, крутя приёмник, из которого то и дело орало: «…стена огня, пожары, вода кипит, воздух раскалён до свечения…», «…радиоактивные осадки…», «ослепительная вспышка…» «В Лос-Анджелесе сильнейшее землетрясение, город сползает в Алеутскую впадину».
– Пронесёт, когда будем на своей стороне, – веско осадил его Игорь.
Радио орало: «в довершение ко всем бедам над северо-прибрежными штатами разразился самый смертоносный ураган, ему дали женское имя «Урсула». «Урсула» подхватила высокорадиоактивную пыль и пронесла её наискосок до побережья Лос-Анджелеса». «Города задыхаются. Население в панике прячется. Не хватает противогазов и респираторов».
Водитель что-то произнёс.
– Что он сказал? – спросил Костя.
– Сказал, что у него родители живут в соседнем штате и что он за них боится.
– Раньше надо было думать, когда схлестнулись с Ираком, – сказал Игорь. – Выбирают воинственных президентов.
– Как бы на бандеровцев не нарваться, – высказался Костя.
– Теперь, я думаю, они пары-то сбросят?! – сказался Сашка, тыча пальцем в приёмник: «Население прибрежных городов Европы срочно эвакуируется в глубь материка. Англичане штурмуют поезда идущие на континент. Все авиабилеты на ближайшие пять часов выкуплены, несмотря на то, что цены взлетели в тысячу раз. Страна готовится к потопу».
– Не уверена… – сказала Завета. – Она сейчас на перепутье: третья мировая или вечный кризис. Как бы нас не потащили за собой на тот свет.
Из приёмника неслось: «Стоимость гостиничных номеров в Альпах взлетела до небес». «Нарасхват катера и лодки». «Посчитано, что через восемь часов волна захлестнет все прибрежные столицы мира и дойдёт по рекам до таких городов, как Берлин и Варшава». «США обвинили Россию в том, что она якобы продала Аль-Каиде ядерную бомбу и старую подводную лодку. США также обвинили Индию в том, что она якобы отремонтировала её и приспособила под ядерную бомбу».
– Типун тебе на язык, – хладнокровно заметил Игорь.
Водитель торопился. Сосны мелькали за окнами, словно на автобане.
– Эй, осторожнее… – едва произнёс Костя.
Их подбросило на конях деревьев, и «хаммер» остановился, как вкопанный перед дорожной насыпью. Они выскочили наружу. Водитель лихо развернулся и, газанув и оставив за собой колею в мягких иголках, был таков.
– Кажется, там… – Игорь, как гусак вытянул шею и посмотрел налево, – там должен быть Петровский мост.
Этот мост был самым старым на Кальмиусе. Его построили ещё ленинградцы. Во времена «оранжевой» власти его официально переименовали в мост имени Бандеры. Но в народе его всегда называли Петровским, и никак иначе, а памятную «оранжевую» табличку периодически вырывали из пилона и сбрасывали в реку.
– Не нравится мне мост… – сказал Игорь, выглядывая из кустов.
Действительно, с обеих сторон реки Петровский мост настолько зарос клёном и ивой, что даже с расстояния десять шагов ничего нельзя было разглядеть. К тому же дорога у моста делала слепой поворот.
Сашка всё ещё крутил приёмник, и хотя громкость была небольшой, все недовольно поглядывали на него.
– Выключи, – попросил Костя.