Упомянутые выше Навроцкий, Билозор, Хроновят, Пиндус и Волынец в годы Первой мировой войны служили в Легионе УСС, другие — в УГА. Пиндус, Зелений и Крохмалюк служили в польских Вооруженных силах и окончили офицерские школы, а Волынец окончил Школу червонных старшин в Киеве.
Состав БУ был представлен Вехтером немецкому руководству. В присутствии высоких чинов СС, СД и НСДАП Вехтер проинструктировал «управителей» о том, что свои обязанности они могут выполнять исключительно с его, Вехтера, ведома. Немецкие документы утверждают, что поручение на организацию управы было выдано полковнику Бизанцу.
Почетным главой управы был избран бывший генерал Австро-Венгерской и Галицкой армий Виктор Курманович. Ответственным за учет и подготовку украинских офицерских кадров для дивизии стал политик и публицист, затем штурмбаннфюрер СС Дмитро Палиев, впоследствии погибший под Бродами. В годы Первой мировой войны Палиев служил в Легионе УСС, затем в УГА, был проводником идеи создания регулярных украинских воинских частей и противником партизанщины. В предвоенные годы возглавлял про-нацистскую партию — Фронт национального единства, в который, помимо него, входили также и будущие члены управы Палий, Хроновят, Крохмалюк, Кушнир и Волынец. Палиев отказался войти в состав управы и добился своего перевода в дивизию. Бывший усусус имел большое влияние на главу УЦК Владимира Кубийовича и немало сделал для «наведения мостов» между украинскими военнослужащими дивизии и немецким персоналом. Не его вина в том, что все его устремления хоронились Фрицем Фрайтагом.
Особое значение придавалось установлению взаимодействия с Украинским Центральным комитетом под руководством В. Кубийовича. В своих послевоенных воспоминаниях Кубийович и его заместитель Кость Панкивский сообщили, что до 28 апреля 1943 года вели переговоры с Вехтером и даже представили ему список условий, при выполнении которых немцами украинцы смогли бы оказать им полное содействие в формировании дивизии:
1. Дивизия должна иметь ярко выраженный национальный характер: национальную символику (включая тризуб) и свое командование. Немецкие офицеры должны оказывать содействие офицерам украинским и служить связным звеном с немецким руководством. Не более, но и не менее.
2. Дивизия должна принадлежать вермахту, а не СС — войскам, скомпрометировавшим свою репутацию в глазах мирного населения.
3. Дивизия должна быть моторизованной, иметь полный комплект современного оружия, включая танки.
4. Немцы должны гарантировать использование дивизии целиком и на Восточном фронте.
5. Немцы обязаны освободить политических заключенных и бывших офицеров ДУНов «Роланд» и «Нахтигаль», которые отказались продолжать службу в Германской армии.
6. Бежавшие с принудительных работ в Германии получают гарантию амнистии.
Через несколько дней требования были забыты, и впоследствии о них вспомнили лишь в конце 1944 года.
Все украинские устремления находились под жестким контролем немцев. Так и деятельность управы контролировалась Бизанцем. Заседания ее неофициально делились на «официальные» (с присутствием немцев) и «неофициальные» (без немцев). Протоколы заседаний вел М. Островерха, а помимо официальных протоколов — свою «Хронику работы управы». Увидев записи в этой «Хронике», Бизанц сказал хроникеру:
В мае 1943 года профессор В. Кубийович обратился с воззванием к галичанам:
