Я вел его официальные страницы в соцсетях, каждый день по нескольку часов сидел в Снэпчате, Инстаграме, на Ютьюбе и в Твиттере, радуя подписчиков мыслями и остротами Руди, его комментариями о культурных событиях и фотографиями, на которых он праздновал очередную победу в крикете. Я не стремился создать прилизанный, правильный образ юной звезды. Руди должен был выглядеть как обычный индийский подросток. Я приглушил свой природный ум процентов на семьдесят пять, и готово дело. Время от времени, чтобы напомнить, что Руди все-таки победитель Всеиндийских экзаменов, я публиковал фотографии французских шато или храмовых комплексов империи Маурьев[121], под которыми подписчики оставляли комментарии: «До чего же вы умный, сэр». Мне было двадцать четыре года, и мир лежал у моих ног, пусть даже вся слава доставалась другому.
Об университете Руди и думать забыл. Зачем тратить годы на учебу, если можно зарабатывать прямо сейчас, причем столько, сколько не потратишь за тысячу жизней? А диплом можно и потом получить.
Все складывалось замечательно. Жизнь нам отравляли только навязчивые поклонники и люди, которые пытались нам что-нибудь продать, все эти сертифицированные инвесторы. Для таких случаев у нас имелся водитель-охранник, жизнерадостный военный в отставке, которому мы платили пол-лакха в месяц. Звали его Паван. Невысокий, мускулистый, неприметный, но водитель отменный. Жена его, кажется, только и делала, что готовила ачар, и каждую пятницу он вручал нам масляную банку с манговым, томатным или имбирным маринадом: «Вот этот, сэр, приготовили по канонам аюрведы, а этот отлично защищает от подагры и проказы», или каких-то других недугов, о которых на той неделе его жена вычитала в интернете. Я держал эти банки под кроватью.
Она звонила ему, когда он был за рулем, и они трепались часами. «Как там мой пехлеванчик? – спрашивала она. – Как там мой шахиншах?[122]» И с каждым ласковым прозвищем он сжимал руль так, что белели пальцы, оглядывался и шептал: «Сэр, можно я положу трубку? Ну или хотя бы выключу громкую связь?» – но Руди качал головой. И я понял, что ему нравится слышать, как женщины воркуют с любимыми. Ему отчаянно хотелось завести себе девушку, но этого пункта не было в нашем с ним договоре. Я делал для него многое, был его пастырем, советчиком, консультантом, но не гребаным сутенером.
Обычно мужчинам куда интереснее знать, как завлечь женщину, что ей наврать, как пустить пыль в глаза – словом, магические ритуалы, – чем то, как ее удержать, но Руди – другое дело. Ему хотелось вызнать все подробности, все шутки, все приколы о трудностях, горестях и странных пятнах на матрасе. Он это обожал.
У нас был личный водитель. У нас было внимание. У нас были деньги. Оставалось найти, на что их потратить.
Первым делом Руди купил себе шикарную квартиру в Саут-Экс[123]. Я занял маленькую комнату: сначала я собирался устроить там кабинет, но потом фактически поселился в ней. Впрочем, и от собственной квартиры не отказывался – так, на всякий случай. Родители были против, чтобы Руди покупал отдельное жилье, потом были против, чтобы я переезжал к нему. Руди рассказал мне, как поссорился с ними, как они говорили, что я мошенник из низшей касты, который выманит у него все деньги. Ну разумеется, я мошенник из низшей касты, благодаря которому он вообще-то стал тем, кем стал. А потом он подарил им «Ауди», и ссоры прекратились.
Так мы с Руди, не сговариваясь, поселились под одной крышей. Я покупал продукты, отвечал за уборку и готовку. Он загромождал комнаты и коридоры коробками из-под пиццы и всякой фигней, которую по пьяни заказал на «Амазоне». Все шло как нельзя лучше.
Я узнал Руди поближе и понял, что он, в общем, неплохой парень. Затраханный, конечно, как все индийские дети. Мы были отличной командой. Он толстый, я тонкий, он белый, я смуглый. В одном мы были похожи – нас роднила злость.
Не обычная злость подростка из-за того, что девушки не дают или он не похож на Дуэйна Джонсона, а глубокая животная ярость.
Переезжаешь в миллионерский пентхаус в шикарном районе Дели, думая, что теперь все время будешь тусоваться. Нет. Теперь ты все время убираешь за подростком.
Руди только и делал, что встречался с поклонниками, раздавал автографы и интервью журналистам, нашим и иностранным, шлялся по модным вечеринкам с европейской выпивкой, слушал диджеев в дорогих клубах, где его окружали надушенные крашеные блондинки – всякие Руби, Китти и Малышки. Он с ними болтал. Они делали селфи. Ехали к нам домой. Я ложился спать. А утром выносил из его комнаты бутылки. Девушек и след простыл. Я даже не знал, сколько их там было. Мне казалось, Руди балдел.
Но однажды вечером, выгнав очередную девицу, он без стука вошел ко мне в комнату с бутылкой дорогущей водки, растянулся на моей кровати, рассеянно посмотрел на меня и заговорил. Очередные поиски настоящей любви окончились ничем. Я-то думал, он кайфовал, но нет, ему хотелось встретить ту, которой будет нужен только он сам.
