Ведьмакин небрежно пустил в потолок струю сигаретного дыма, потянулся к фотографиям, всмотрелся. Он не удивился, но задумался. По-видимому, сам себя он не признал, но что-то такое заподозрил, потому что свои изображения из той, прежней, жизни он уже видел, и если эти люди сейчас показывают ему очередную фотографию, то не из того же ли она ряда, что и предыдущие?
– Это вы, – подсказал Корнышев.
– Вот я и думаю, – пробормотал Ведьмакин.
– Снимки сделаны в Москве.
Ведьмакин просмотрел фотографии одну за другой.
– А женщина? – спросил он.
– Вы должны ее знать, – сказал Корнышев.
– Это я понимаю, – неуверенно отозвался Ведьмакин.
Но по нему было видно – никак ему не вспоминается.
– Ее зовут Евгения Николаевна Нефедова, – подсказал Корнышев.
– Как же! – воспрянул Ведьмакин. – Конечно, слышал!
– От кого? – быстро спросил Корнышев.
– А мне вот товарищ говорил, – кивнул Ведьмакин в направлении замершего статуей Горецкого.
– О чем говорил? – все еще не понимал Корнышев.
– Не знаю ли я такого человека?
– А вы? – спросил Корнышев.
– Не знал, понятное дело.
– Вы ее знали! – сказал Корнышев. – Вы с нею общались! Видите эти фотографии?
– Вижу, – не стал перечить Ведьмакин. – Но женщину такую не припоминаю.
Горецкий сидел ни жив ни мертв. Он не верил, что все обойдется. Он испугался так сильно, как давно уже не пугался.
Но ни о чем его Корнышев не спросил. И вообще, кажется, не обратил внимания на случившееся. Продолжал терзать бедного Ведьмакина, заходя то с одного боку, то с другого, но так ничего и не добился, как ни тыкал в лицо Ведьмакину фотографии, на которых тот был запечатлен.
На совещании в кабинете Калюжного присутствовало всего несколько человек. Если бы велся протокол встречи и надо было занести в него перечень рассматриваемых вопросов, можно было бы ограничиться одной-единственной записью: «Евгения Нефедова».
– Есть такая – Нефедова, – докладывал один из подчиненных генерала. – И именно Евгения Николаевна. То есть была, – поправился он. – Скончалась в больнице города Новомосковска Тульской области в двухтысячном году. Неудачная операция по удалению аппендицита.
– Где похоронена? – спросил Калюжный.
– Там же, в Новомосковске.
– Кто из родственников жив?
– Родители. Младший брат. Бабка по материнской линии. Тетка по материнской линии. Двое дядьев по линии отца, – перечислял сотрудник, заглядывая в лежащие перед ним записи. – Все они факт смерти Жени Нефедовой подтверждают. Вся документация, связанная с Нефедовой, в больнице изъята. Фотографии, сделанные в день похорон, у родных изъяты. Сейчас опрашиваются соседи и знакомые Нефедовых. Но сомнений уже практически нет. Сейчас готовимся к проведению эксгумации, чтобы снять все вопросы. Единственная зацепка – паспорт Нефедовой после ее смерти был сдан родственниками в установленном порядке, но акта об уничтожении паспорта мы не обнаружили.
– Как такое может быть? – спросил Калюжный.
– Все разводят руками, товарищ генерал, и никто ничего не может вспомнить. Потерялся – других объяснений нет.
Калюжный перевел взгляд на соседа докладчика.
– По учетам проверили, – сообщил тот. – Нигде Нефедова не числится.
– У меня есть одна Нефедова, – сказал до сих пор молчавший сотрудник. – Мы проверяли клиентуру банков на предмет наличия счетов, открытых на имя Нефедовой Евгении Николаевны. Счетов нет, но есть арендованные ячейки.
– Сейфы, что ли? – приподнял бровь заинтересовавшийся Калюжный.
– Так точно!
– Список банков! – протянул требовательно руку Калюжный.
Взглянул на список и сказал удивленно:
– Ого!
Список был длинный. Сотрудник заглянул в свои записи и доложил:
– Проведенной проверкой установлено, что все ячейки арендованы на паспорт, пропавший в двухтысячном году. Все договора аренды оформлялись на длительные сроки – от трех до пяти лет. Также установлен единственный факт пользования арендованными ячейками. В прошлом месяце Нефедова Евгения Николаевна посетила Инновационно-инвестиционный банк на Комсомольском проспекте.
– Фотографии ее в банке показывали? – спросил Калюжный.
– Показывали. Нефедова опознана сотрудницей банка, оформлявшей доступ к сейфу, а также охранником банка, дежурившим в тот день в операционном зале.
– Получается, по ворованному паспорту живет, – сказал Калюжный. – Или она действительно Нефедова? – посмотрел вопросительно на подчиненных, будто проверял по их реакции жизнеспособность выдвинутой версии.
– Все-таки настоящей Нефедовой, по-видимому, нет в живых, – сказал кто-то из присутствующих. – Потому что с двухтысячного года по сегодняшний день она нигде не засветилась, кроме аренды банковских ячеек. Так не бывает – чтобы живой человек не оставлял следов. Далее. У этой Нефедовой, которую мы ищем, с той Нефедовой, которая, как считается, умерла в Новомосковске, во внешности не так уж много общего. Почти нет сомнений в том, что это разные люди.
– Начнем, пожалуй, с банка на Комсомольском проспекте, – определился Калюжный. – Раз наша Нефедова там появлялась, значит, закладка совсем свежая…
