– Ошибки быть не может! – убежденно сказал Горецкий, желая этой своей убежденностью заразить своего собеседника, потому что без согласия Глеба помочь все это предприятие теряло какой-либо смысл. – После того, как мы этого обеспамятевшего полковника взяли в оборот, многое что удалось установить. Была какая-то схема, единая схема вывода денег за рубеж. Где-то на Западе организовывались подставные фирмы, и на счета этих фирм перекачивались деньги. Мы пока не знаем, сколько людей числятся владельцами этих фирм, а значит, и распорядителями этих денег, мы пока не знаем имен этих людей, но одно имя я уже знаю стопроцентно.
– Женя? – спросил Глеб.
– Да.
– Ошибки быть не может?
– Нет. Я своими глазами видел ее фамилию в списке лиц, владеющих фирмами на Кипре.
– На Кипре?!
– Та-а-ак! – протянул Горецкий, обнаружив, как нервно отреагировал на его слова собеседник. – Вспомнилось что-то? Давай-давай, рассказывай!
– Совпадает! – сказал потрясенно Глеб. – Илья, ведь совпадает! Она мне говорила, что ей приснился Кипр!
– Что именно приснилось? – быстро спросил Горецкий.
– Да ничего особенного. Солнечно, монастырь какой-то… Но она уверенно сказала, что это был Кипр! И еще этот сыр! – продолжал вспоминать факт за фактом Глеб.
– Какой сыр?
– Полосатый сыр. Она запекает сыр в духовке на решетке.
– Точно! – вспомнилось наконец и Горецкому. – Кипрский сыр халлуми!
– Это не халлуми, Илья. Это чечил. А ты в тот раз сказал у нас в гостях: халлуми, так, мол, на Кипре делают. Правильно! Только халлуми в Москве не купишь, и Женька запекает внешне похожий чечил! Но запекает-то по-кипрски! Ты сам сказал!
– А ты говоришь – ошибка! – усмехнулся Горецкий. – Ты посмотри: все одно к одному!
– И что теперь? – занервничал Глеб.
– С нею надо заниматься, – подсказал Горецкий. – Надо думать, как эту ситуацию себе на пользу обратить.
– Не понял.
– У нее большие деньги, – сказал Горецкий. – Она, может быть, и не миллиардерша… Хотя и это не исключено… Но миллионов у нее очень много.
Глеб все еще ничего не понимал. Не то что он не понимал, а поверить не смел.
– Глеб! Нам с тобой так повезло, как мало кому везет! – сказал Горецкий, сверля собеседника взглядом. – Ты хотя бы раз в жизни деньги на улице находил? Ну вот идешь ты по улице, и лежит кошелек…
– Было!
– Кошелек?
– Да!
– С деньгами?
– Рублей десять там было. Мелочью.
– Так вот в этом кошельке, который мы вместе с тобой нашли, десятки или даже сотни миллионов долларов!
И все равно невозможно было поверить. Глеб молчал, не зная, что от него хочет услышать Горецкий.
– Мы случайно наткнулись на эту девицу, – сказал Горецкий. – Про нее не знает никто. Или знает, но не в курсе, что мы обо всем догадались. И эти деньги, которые на нее записаны, – они могут стать нашими, Глеб!
– Каким образом? – спросил Глеб растерянно.
– У тебя есть сестра, которая тебе верит, – сказал Горецкий, снова желая заразить своей уверенностью собеседника. – И если ты этой своей сестре предложишь поехать на Кипр – она поедет с тобой без сомнений. Мне известно название фирмы, владельцем которой числится Евгения Николаевна Нефедова, но я пока не знаю, в каком банке или в каких банках открыты счета этой фирмы. Если мы сможем их установить, мы обнулим эти счета. Как тебе перспектива стать миллионером?
– Ты это серьезно?
– А такими вещами можно шутить? – вопросом на вопрос ответил Горецкий.
– Ты просто возьмешь эти деньги… И что?
– И буду жить в свое удовольствие, – ответил Горецкий, намеренно демонстрируя беспечность.
– Ты хочешь эти деньги присвоить…
– Скажи еще – украсть!
– Украсть, – эхом повторил Глеб.
– Эти страшные слова придуманы для недоумков, – сказал Горецкий. – На меня они уже давно не производят никакого впечатления. Я дипломированный врач, Глеб. Если бы не перестройка, демократия и гласность, я бы уже защитил кандидатскую и приступил к написанию докторской. Я был бы уважаемым человеком, у меня был бы статус. А сейчас я никто. И я никогда уже не напишу докторскую, я даже кандидатскую не напишу, потому что это уже никому не нужно. У меня нет никаких перспектив, Глеб. Но в то же самое время, когда я собирался писать свою кандидатскую, рядом со мной жили такие же, как я, ребята, и жили они на сторублевую аспирантскую зарплату, как и я. И вот почему-то их выбрали, а меня не выбрали, и их жизнь волшебно изменилась, а моя – нет. Они стали биржевиками, потом банкирами, потом олигархами. Они теперь миллиардеры, Глеб, их фамилии в списке пятисот самых богатых людей мира. Откуда у них миллиарды, Глеб? Я жил на сто рублей зарплаты, Глеб, и они жили на сто рублей. Как же им удалось скопить столько миллиардов со своей зарплаты? Экономили, да?
Горецкий желчно засмеялся.
