– Мне говорят, что они эти миллиарды честно заработали, что они просто гениальные бизнесмены. Но за короткий срок сейчас заработать миллиарды можно только в том случае, если твой бизнес необычен, если ты совершил прорыв, если твой бизнес перевернул жизнь всего человечества, как это сделал Билл Гейтс. Но кого из наших можно поставить рядом с Гейтсом? Никого! Ты на их лица посмотри! Либо бывшие комсомольские активисты-карьеристы, либо фарцовщики, мелкое жулье и шушера. Ну не Гейтсы они! Одних миллиардерами просто назначили, другие эти миллиарды вульгарно украли.
– Ты хочешь к ним присоединиться? – с хмурым видом осведомился Глеб.
– Осуждаешь? – не поверил Горецкий.
– Боюсь.
– Слишком неожиданное предложение, я понимаю, – сказал Горецкий. – С этой мыслью еще надо сжиться. Но постарайся как можно быстрее понять, что такой шанс дается одному человеку из десятков миллионов. Из сотен миллионов людей. Оплошаешь – все, прощай! Право хода переходит к другому. Дважды в жизни так не повезет.
– Если это все правда, – пробормотал Глеб, – если никакой ошибки нет – это ведь очень страшно, Илья!
– Что страшно?
– Нам голову открутят!
– Это правда, – неожиданно для Глеба согласился Горецкий. – Я тебе хочу еще один довод привести, чтобы ты понял, почему я никаких сомнений не испытываю и про порядочность и честность в твоем понимании даже слышать не хочу. Вот ты, к примеру, сейчас на свои интересы наплюешь, а будешь радеть о государственной пользе. Вот побеги ты сейчас куда следует, настучи там на Женьку, сообщи, что деньги отыскались. Что с тобой будет?
– Не знаю, – пробормотал Глеб.
– В качестве подсказки могу рассказать о судьбе двух людей, которые в разной степени, но оказались причастны к истории с пропавшими миллиардами. Одному что-то подправили в мозгах и приговорили к пожизненному заключению, про него ты знаешь, – взмахнул фотографией Ведьмакина Горецкий. – А про второго… Понимаешь, мой коллега, который сейчас находится на Кипре как раз по этим самым делам, не так давно обмолвился о том, что там, на Кипре, ему мешает присутствие одного человека. И сразу после этого я паспорт того бедолаги случайно вижу на столе у своего шефа.
Глеб смотрел непонимающе, потому что о страшной правде самостоятельно он догадаться не смог бы.
– Его наверняка убили – того, который мешал, – подсказал Горецкий. – Кормит рыб где-нибудь в море. Его ведь даже не найдут.
– Попугать меня решил, – нервно улыбнулся Глеб.
– Нет, я просто хочу, чтобы ты знал правду. Из этого дела нельзя выйти, не замаравшись и без потерь для себя. Это я сейчас не о себе, а о тебе говорю. Я на службе, Глеб. Я новости буду узнавать вместе со всеми, у нас своя работа, нам поручили, мы действуем. Мы в системе, Глеб. А вот ты случайно, сам о том не подозревая, оказался рядом с Женькой. И если на Женьку выйдут…
– А еще не вышли? – все больше нервничал Глеб.
– Нет, но никаких гарантий, что не выйдут. А если выйдут… А ты рядом с ней… А кому такой свидетель нужен…
И снова Глеб спросил:
– Пугаешь меня?
– Ты пойми, – сказал ему Горецкий, – у тебя на самом деле теперь только один выход: прятаться. А к этому выходу ведут два пути. Первый: ты выбрасываешь свой паспорт, полностью меняешь свою внешность и до конца своих дней живешь в какой-нибудь глухой деревне за Уралом. Второй путь: ты получаешь свою долю, на эти деньги делаешь новые документы, покупаешь дом на островах Карибского бассейна и живешь жизнью американского миллионера, отошедшего от дел. Первый вариант с деревней за Уралом я тебе очень не советую. Все равно тебя найдут.
– Кому я буду нужен! – нервно дернул плечом Глеб.
– Цена вопроса – двадцать пять миллиардов долларов, – напомнил Горецкий. – За такие деньги, если понадобится, проверят каждую деревню. Мы полковника этого, – взмахнул фотографией, – нашли в далекой тюрьме, хотя этот человек был якобы давно мертв и даже кремирован. Тут не спасешься, Глеб. Я же тебе сказал: выход есть только один. Схватить и убежать. Если попадемся, нас не пощадят.
Когда Корнышев и Алла Михайловна подъехали к отделению банка, Ведьмакина проявила нерешительность. Сидела в машине, теребила застежку своей сумки и явно не торопилась выйти.
– Вы все равно ведь будете настаивать, – сказала она со смущением и досадой. – Захотите пойти вместе со мной. Но там нет ничего, кроме сугубо личных вещей.
– Сейчас убедимся, – не дал уговорить себя Корнышев и демонстративно взглянул на часы.
– Мы торопимся? – спросила Ведьмакина.
– Нам необходимо до полудня вернуться в ваш дом.
– Почему?
– Нам будут звонить. Это важный звонок.
Алла Михайловна вышла из машины с видом обреченного человека.
– Алла Михайловна! Дорогая! Улыбнитесь! – с укором сказал ей Корнышев, и женщина ответила ему вымученной улыбкой.
