— Как увидели, что мы стали ладить лестницы для приступа, да подпалили два дома, согласились. Две тысячи коней дадут, двести пятьдесят тысяч талеров, а еще и пятьдесят тысяч за некоторых пленных, да за мертвяков, — озвучил условия казак Черный.
— А не жид ли ты? Продать торговцам мертвяков! — попытался усмехнуться Заруцкий.
Казаки спешили договориться по своим причинам, рижане имели свои резоны, потому переговоры и прошли и стороны смогли прийти к консенсусу. Заруцкий посчитал, что стояние под стенами Риги — это не продуктивно. Многие казачьи отряды были отправлены на грабеж окрестностей. Как бы не прятались люди, случалось и выследить крестьян в лесах. Так что людей словили уже немало и в целом поход можно было бы условно считать успешным. Вместе с тем, король должен задуматься о том, куда дальше будет нанесен удар, может и по Варшаве. По Висле можно же и спуститься до польской столицы…
Глава 11
Смоленск
7 мая 1607 года
— Нет в тебе чести! А царь твой узурпатор. Ты, воевода понимаешь, кто такой узурпатор? — распылялся Иероним Ходкевич.
— Me dieron ganas de aprender Latin [лат. Я достаточно знаю латынь], — с достоинством отвечал Михаил Васильевич Скопин-Шуйский.
— Мне говорили, что ты умный человек и имел хороших наставников. Тогда спрошу тебя: почему ты с ним? Отчего не станешь во главе державы, где ты по праву рождения можешь быть царем? Ты молод, образован, знатный! — гетман решил зайти с другой стороны в поисках слабых мест командующего русским войском.
Для разумения польского великовельможного пана самым верным способом посеять сомнение у Скопина были вопросы, затрагивающие вопросы знатности и справедливости.
— Il pensiero dell Uomo dei Serpenti [лат. Слова Змея-искусителя], — ответил головной воевода Российской империи.
Скопин-Шуйский готовился к войне не только тренируя войска, или обучая командиров. Головной воевода, который, вероятно, войдет в историю, как самый молодой русский главнокомандующий, изучал своих противников. Еще недавно двадцатилетний парень, слышал от иных, что он недостаточно мудрый, что годами не вышел. Создавался комплекс некоторой неполноценности, особенно давил авторитет четвероюродного дяди Василия Шуйского и некоторых родственников по материнской линии — Татевых.
Для кого иного такое обстоятельство, когда со всех сторон упрекают молодостью и неразумностью, стало бы препятствием для развития, но Скопин-Шуйский другой. Он доказывал, что может, делал больше, чтобы достигнуть необходимого. И для того, чтобы понять своего противника, Михаил изучал, откуда только мог, характеры своих вероятных противников, уровень их образования, тактические ходы и психологию. Подобным вниманием не был обделен и Иероним Ходкевич.
Михаил Васильевич знал, что Ходкевич плохо изучал латынь, некогда начинал ее учить, но гетман ненавидел именно этот язык, возможно, что ненависть шла из детских комплексов. Знал Скопин и иное — Ходкевич умеет отступать, он не упертый в своих действиях. Это показывали и некоторые события, связанные с конфликтом с Радзивиллами.
Когда уже две армии, собранные магнатскими группировками, и бывшими вдвое больше сил, что нынче под Смоленском, стояли друг напротив друга, Ян Радзивилл, ранее никогда не отступавший, вдруг, увел свои войска. Скопин искал информацию почему так случилось. Неужели Радзивиллы испугались Иеронима Ходкевича? Вот никого до того не пугались, а тут, решили отступить!
Михаил узнал… Ходкевич все сдал и отдал земли Копыси, за которые и началось противостояние. А потом отдал и Слуцк [в 1600 году уже были собраны армии Ходкевичей и Радзивиллов, король устал увещевать и Речь Посполитая должна была войти в очередную гражданскую войну с городскими боями, но… Ходкевичи все сдали].
— Говори со мной на польском! Зачем переходить на латынь? — сказал Ходкевич.
Слова прозвучали не сразу, а лишь после долгой паузы, когда Иероним вспоминал латинские слова и обороты, чтобы понять, что отвечал его визави. И Скопин-Шуйский добился того, чтобы в переговорах Ходкевич перестал давить своим возрастом и опытом.
— Я говорю с тобой на твоем языке, польском. Цени это гетман! А у меня один вопрос, пан гетман…- Скопин подтянулся, выпрямил спину, запрокинул подбородок. — Сколько часов вам дать, чтобы твое войско оставило все и ушло?
— Дай нам уйти со знаменами и оружием! — выкрикнул Ходкевич, а Скопин-Шуйский уже отметил, что малое сделано — Смоленск деблокирован, враг деморализован.
— Гетман, с чего я должен отдавать тебе оружие, коней, провиант, пушки и порох? — Михаил уже понял, что Ходкевич не сможет организовать прорыв.
