Левка – был дурак. Шахар – ну, нет! Не дурак, а не понимает. Нет никакого ущерба безопасности. Даже если этих горбышей, этих низеньких и колченогих пап-мам, мам-пап враги Государства приведут под конвоем в квартиры их активных детей, разденут донага и начнут стегать по горбам раскаленными шомполами, марая приобретенные активными ковры – со скидкой в двадцать процентов, – дети с честью выдержат испытание. Врагам придется перейти к детям – и тогда... А-а, Арнон, ты по-настоящему сошел с ума. Почему я ненавижу их? За то, что они не хотят жить с мамами-папами, папами-мамами. А мои дылды хотят со мною жить?! Так я ж – здоровый дядька, я и сам с ними жить не стану!.. Сам, коли надо – им же и помогу! ...Господи, Твоя воля, – прости, – но Ты превратил в мыло родителей Игаля, родителей Шахара... Бедный Шахар. Пригласит на беседу очередного активного – и спрашивает: «Скажите, вам фамилия Ройхман – ничего не говорит? Ну, не имеет значения... Старший брат. Я понимаю. Нет, не думаю, чтобы он участвовал: ему семьдесят должно быть. Как в сорок первом году расстались, так... Хорошо. Так вы говорите, что КГБ пытался завербовать... «Бедный Шахар. Бедный я – приходишь домой из «Работяги» – сидит папа, читает польскую газету. «Арнон, как дела?» Отлично, папа. А мама где?» А мамочка пошла к Левенбергу за мылом...»
Не получается. Откуда папа знать-то может, что меня теперь Арноном...
– Ты говоришь, – дать им, что просят? Не оставлял Игаль на друге-Ноахе живого места.
– Этот... Элькин, журналист, выбил пять комнат – с учетом матери. И выгнал ее на улицу. Пришлось в приют устраивать! Они все...
Как говаривал руководитель национального спортивного объединения «Работяги»: не обобщай еврейцев. Как говаривал, не помню, кто: чти отца своего и матерь свою. Проклят всякий, кто. Проклят. И выпил Ной вина, и опьянел, и обнажил себя посреди шатра своего. И увидел Хам наготу отца своего... Когда Ной проспался от вина своего и увидел, что сотворил над ним меньшой, то сказал: проклят Ханаан, раб рабов да будет он у братьев своих.
В целях сохранения безопасности – прикрыть наготу не глядя. И Арнон указал:
– Сделаем запрос. Квартирные проблемы – за минуту не исчезнут.
А если б Ты, Господи, повелел Исааку принести в жертву Авраама? И Сарру заодно. Не то, чтобы я решаюсь советовать.
И прости, Господи, Рафаэля Шахара за то, что вопросы его – туфта. Давно известно – умер брат, только официального сообщения не получено. Так вот: КГБ, зная, что Шахар брата разыскивает, может агента подсунуть. Знающий мертвого брата – есть агент. Допустимо? А я, Господи, прощу его за то, что не верит Рафаэль Шахар в братнину смерть – ждет.
А Ты за это – прости меня.
7
То ли это небо – цветом в серую соль, то ли это море, цветом – естественно! – в небеленую парусину, то ли это – стихи для Маринки Веселовской, – кои давно написаны и напечатаны не однажды? И Маринке самой – сорок лет. Это тебе не болт собачий, – а сорок лет петербурженке из коммунальной, петербурженке с лестницы, где железные перила. Как вела она меня по лестнице ледяной. По лестнице ледяной – стылые перила. Молча, молча! (Автоцитата).
То ли это сад по имени Зеркальная Струя, где над конструктивистским прудом не дремлют плакучие ивы; не дремлют, – но независимо ото всех вместе взятых романсов, – бодрствуют?
То ли это пьянка с то ли дурным, то ли хитрым кагебистом Валерой, пьянка за день до откидона. Поил он меня коньяком одесского разлива и просил ему альбомы «Классик дель Арте» высылать на домашний адрес – собирает... Болван? Шпиен? Вольтанутый? Не знаю и знать не хочу.
...В той мельнице-маслобойке водились бы черти – « будь я поромантичней. Но и масел там уже не били – речка позволила себе обмелеть. Зато были в ней, речке, некоторые пресноводные мидии. Ими кормили свиней, а, возможно, гусей. Украина.
И по пути на Гомель начались, – говорят, – Брянские леса. Каждое дерево равномерно обложено снегом. Брянские леса были столь велики, что и краешек их поезд объезжал около двух суток. Они, леса, не являлись природным богатством, либо, например, великой стройкой коммунизма, либо великой стройкой иной общественно-экономической формации. Брянские леса были велики – и никакое дальнейшее укрепление государства не могло заставить те леса врасти обратно во чугунную землю. Даже если собрать воедино все трудящиеся массы, вооружить их современной технологией, поставить во главе масс Вейсмана-Моргана-Бербанка-Лысенко и параличного академика-орденоносца Василия Робертовича Вильямса, – все равно: в ближайший исторический период задача будет далека от полного разрешения. Возможно, что я ошибаюсь, но – обнадежен. Беларусь.
Все остальное – исключая солнечную Среднюю Азию, гористый Кавказ, сравнительно недавно освобожденные прибалтийские республики со столицей в Рижском Бальзаме, – было Россией.
Прощай, солнышко мое, – по междугороднему не дозвонишься, по международному – накладно, а письма – требуют причины. Кто кого требует?
