– Но вы все-таки ответьте, здесь, сейчас! Зачем? Команда президента? Или это еще чья-то, с позволения сказать, стратегия?
Огнев хотел добавить, что не его же это, Шатунова, заготовка. До такого фортеля он бы никогда самостоятельно не додумался. Но вслух свою мысль не озвучил. Иногда бывает лучше промолчать. Тем более, когда доказывать все равно бесполезно.
– Ничего я вам не обязан докладывать. Повторяю, это тактическая мера. Позже сами все поймете.
«Потом будет поздно, – подумал Огнев. – Пойду к президенту. Хотя чревато. Что, если вдруг за этим идиотским законом стоит непосредственно Сам? Хотя это на него не похоже».
Тем временем со смешанными чувствами Шатунов покинул зал. И тотчас в кармане пиджака заместителя министра правопорядка Ульянова, которого сегодня в Думе почему-то не было, зазвонил мобильный телефон.
– Он только что покинул Думу, – без каких-либо лишних эмоций сообщил голос. – У вас все готово?
– Готово. Будьте покойны. Только как бы все это потом боком не вышло.
– Меньше эмоций, генерал, – сказал голос, уже давно привыкший командовать. – Мы же договорились, его лишь надо припугнуть. Чтоб с крючка не сорвался. Так что действуйте! О результате ваших действий общественность узнает из печати.
Нажав на «отбой», Ульянов с видимой неохотой набрал номер и, невольно копируя манеру разговора человека, с которым только что общался, произнес всего лишь три слова:
– Он едет. Удачи.
Ничего не подозревающий Шатунов, прижавшись лбом к холодному окошку на заднем сиденье «Мерседеса», все еще оставался в плену эмоций.
Через пару часов или максимум завтра Совет Федерации без проволочек утвердит новый закон. За подписью президента дело тоже не станет. Шатунов был в этом уверен на все сто процентов.
Все-таки здорово, что президент сохранил за ним прежний рабочий кабинет, где Сергею Васильевичу было куда комфортнее, чем в тяготившей его атмосфере Дома правительства. В последнее время он все чаще и чаще тихо исчезал из Белого дома, а все свои рабочие встречи проводил в кремлевских апартаментах.
В этом, по мнению вице-премьера, был глубокий смысл. Приглашая правительственных чиновников, губернаторов, олигархов в Кремль, Шатунов лишний раз давал понять им, кто в стране будущий хозяин. Но в данный момент его мысли были по-прежнему основательно заняты иным. Шатунов прекрасно сознавал, что новый закон развяжет руки чиновникам всех уровней и мастей, даст импульс произволу властей и новому финансовому переделу. Воистину, чтобы идея стала руководящей, ее надо довести до абсурда. Сегодня ему это удалось. А что будет завтра? Худо-бедно, олигархи научились себя защищать. Сдачи поля боя без борьбы за ними никогда не водилось. Другое дело чиновник. Если его не задвинули по блату на какую-нибудь, даже самую скромную, работенку – только ради того, чтоб прокормиться, – то всё, туши свет, пора жить на пенсию. И никто больше честь при встрече не отдаст.
«Мерседес» вице-премьера уже стал сворачивать с набережной к Боровицким воротам Кремля, но тут же резко затормозил. Еще до конца не поняв, что произошло, Шатунов интуитивно почувствовал, что случилось недоброе. Сбоку он успел заметить выросшую словно из-под земли фигуру человека в плаще с каким-то плакатом в высоко поднятых руках.
Как в замедленной съемке тело бедняги подлетело высоко вверх, а затем безжизненно грохнулось на брусчатку. Звук был такой, словно с высоты уронили арбуз.
Ничего больше Шатунов уже не увидел и тем более не понял. После секундной заминки его «Мерседес» влетел в ворота.
– Что произошло, Николай? – встревоженно спросил Шатунов у телохранителя.
– Какой-то идиот бросился под колеса, – невозмутимо ответил тот, словно только что его «впередсмотрящие» коллеги задавили не человека, а курицу.
– Но там же… дежурят? Как его проглядели?! – закричал чиновник.
– Какое, к черту, дежурят?! Это когда все спокойно, они дежурят. А чуть что… Козлы они все!
Охранник нервно махнул рукой и добавил:
– Мало ли психов в столице. Такое ли у нас еще случается…
Охранник не стал сообщать шефу, что только что погибший под колесами машины человек держал в руках транспарант с надписью, которую он так и не успел прочитать. Доброхоты и так донесут, резонно рассудил он.
Слова офицера ФСО, которые якобы должны были успокоить Шатунова, произвели на него диаметрально противоположное действие. Самоубийца в черном плаще мгновенно представился ему жутчайшим предзнаменованием. И надо же было выбрать именно его эскорт?! А может, это и вовсе не случайно? Может, кому-то понадобилось устроить скандал вокруг его имени? Вицепремьер лихорадочно размышлял. Не знаешь, от кого и чего ждать.
Входя в приемную, вице-премьер, которого потряхивала нервная дрожь, нашел силы взять себя в руки. Судя по лицам секретарей, он понял, что новость о происшествии в его кремлевский кабинет еще не дошла. Но уже через минуту Шатунов вновь почувствовал, как по спине пробежал холодок. В этот момент ему почему-то вспомнились слова Фауста: «Вот он, явился мой дьявол-искуситель! Но может, это только его посланник?»
