Президент возвращался в Москву в приподнятом настроении. Несмотря на то что он любил работать в полете, сейчас решил немного отвлечься от суетных мыслей. Но уже через несколько минут ничегонеделания он понял, что отвлечься не удастся.
Среди бумаг на столе его внимание привлекла яркосиняя папка с надписью на английском языке. Это был доклад независимого британского исследовательского центра «Форин Полиси», который патронировал английский премьер.
«Посмотрим, чего они там докладывают», – заранее раздражаясь, подумал президент, хотя наверняка знал, что ничего хорошего не узнает.
«
Президент быстро закрыл папку. И зачем они постоянно ему подсовывают эту галиматью?
– Эти люди все еще живут в прошлом веке. Неисправимые советологи. Им никогда не угодишь, – произнес вслух российский лидер и с силой отшвырнул папку.
Он вдруг вспомнил последнюю беседу с Машковом в Сочи. А ведь тот был прав: Россия все равно у них как кость в горле. Президент вернулся мыслями к событиям минувших дней. От референтов ему в подробностях было известно все, что произошло в Госдуме и Совете Федерации, кто и как реагировал на новый закон, который уже в сегодняшних газетах журналисты успели окрестить «антиолигархическим». Президент был поставлен перед свершившимся фактом и трудным выбором: подписывать указ, без чего новый закон не мог вступить в силу, или же не подписывать. Сомнений не было: поддавшись предвыборному угару, его соратники уже вышли на тропу войны с олигархами, и отступать было поздно. Линия фронта пролегла не только через ненавистное ему Рублево-Успенского шоссе, но и, похоже, через сам Кремль.
– Разрешите, – постучавшись, в салон заглянул шеф личной охраны Хитров. – Через двадцать минут посадка. Какие будут распоряжения?
– Присядьте, пожалуйста, – неожиданно пригласил генерала президент.
Хитров опустился в кожаное кресло.
– Скажите, Иван Макарыч, это правда, что во время известных событий с Горбачевым в Крыму вы там тоже находились? Меня все мучает вопрос: что же тогда произошло на самом деле? Только откровенно…
Макарыч с удивлением уставился на президента. Он никак не ожидал такого вопроса.
– Ну, был. Так, десятая спица в колесе. Но и мне, если откровенно, понятно, что не было никакого домашнего ареста. Просто Михаил Сергеевич попытался чужими руками жар загрести, когда трон под ним уже шатался. Сначала пошел на сговор с силовиками и разыграл роль жертвы заговора. Но в последний момент струсил, отступил и сдал «соратников» на милость Ельцину. Уже об этом, наверное, в школах преподают. Какая тут уж тайна… – Хитров не скрывал явного презрения к личности бывшего президента СССР.
– И тем самым подписал себе приговор, – задумчиво произнес Президент.
– У него ж все козыри на руках были. Власть была реальная – силовики только и ждали сигнала, чтоб прикрутить гайки. Да и результаты референдума давали возможность действовать открыто, по закону. Власть – она ведь как баба: пока крепко держишь ее в руках – она твоя, а дашь слабину – уйдет к другому.
– Метко сказано, – улыбнулся президент. «Да, уроки истории надо помнить», – уже про себя подумал он и задумался.
Колебания и нерешительность в политике губительны. Указ необходимо подписывать. Нельзя сейчас противопоставить себя сотворенной им же команде. И потом, действительно, если карантин так серьезен, то надо исходить из реальностей. Страной надо продолжать управлять, несмотря ни на что… Другое дело Шатунов. Дал ему карт-бланш, но не уверен, что он правильно им воспользовался. Кушаков, может, перестарался? Развел преемника. Если копаться в интригах, то на работу времени и вовсе не останется.
– Так какие же будут указания? – Хитров вывел президента из задумчивости.
– Значит так, Макарыч, ни на Рублевку, ни в Кремль я не поеду. Семью отправьте пока на московскую квартиру. Я же останусь здесь, на борту. Поработаю. Все равно рано утром вылетать в Хельсинки. Позвоните Крутову, пусть подъезжает с документами… – Президент был настроен более чем решительно.
– Так он, наверное, уже в аэропорту. Ожидает, – позволил себе кривую ухмылку Хитров.
