Когда вертолетчики пошли на очередной разворот, Антон быстро юркнул к земле на окраине Звенигорода, словно каждый день совершал там вынужденные посадки. Быстро разобрав дельтаплан на блоки, он разложил их по сиденьям заранее припаркованного у хлебного магазина старенького автомобиля. «Видишь, как надо готовиться к операции?!» – восторженно говорили его глаза.
Так или иначе, дело было сделано. Багрянский едва стоял на ногах.
– Водку и пива в одном флаконе, – выдавил из себя он. – Здесь и сейчас! До Москвы я точно не дотяну.
– Можно, – согласился Маслов и огляделся. К счастью, за хлебным магазином оба почти одновременно увидели забегаловку и бросились туда.
Багрянский превзошел сам себя, по крайней мере, себя вчерашнего: он осушил кружку пива, на четверть разбавленного водкой, в два приема. И только после этого его колени перестали дрожать. Он не мог даже предположить, что единственная занесенная ветром на усадьбу Духона листовка упала прямо к его ногам, когда он тоже высунулся на шум мотора.
«Дорогой Саша», – начиналась она, набранная самым маленьким шрифтом.
«Ну и дает старик, – с теплотой подумал он о Багрянском. – Надо же, такая точность. Прямо к моим ногам».
О том, что Рублевка буквально усыпана подобными листовками, Духон узнал лишь на следующий день. Вся здравомыслящая часть местного населения без устали гадала, какому Саше адресован текст, сброшенный с дельтаплана, точнее – сопроводиловка к нему, предваряющая основной материал, подготовленный Багрянским для печати.
Помимо Духона, на Рублевке оказался еще один человек, пребывавший в уверенности, что письмо с неба адресовано именно ему.
«Надо же, Багрянский вспомнил обо мне. Что ни говори, а приятно», – лежа на диване, рассуждал вслух писатель Орлов-Таврический, старый приятель Багрянского еще с университетской скамьи. В руках он вертел листовку, которую только что принесла его обожательница.
– Вот что значит старая дружба, – терпеливо объяснял он своей новой воспитаннице по ремеслу Анюте Тихой, заглянувшей к нему на очередной творческий урок. – Только чем ему можно помочь?! Я пишу романы и далек от политики. Багрянский это прекрасно знает, но тем не менее вяжется. Кстати, милая, чем тебе не тема для нового произведения: кругом карантин, развал, паника, суета, а дружба и любовь на этом мрачном фоне не только не ржавеют, но и крепнут. – Писатель нежно прошуршал рукой по голой коленке воспитанницы.
– Если вставить туда же мой «романсеро» с Семочкой Фомарем и добавить интрижку с Мариночкой Танкер, получится круто. Тусовка застонет в экстазе. Правда, милый? – мечтательно закрыв глаза, проворковала не по годам модная писательница.
– Тебе виднее, дорогая. Ты же знаешь, как глубоко я сейчас в теме экзистенциализма, – томно заметил писатель.
Мол, не мешай сосредоточиться, дура.
Сорокалетний владелец северной сталелитейной компании Александр Удачин также одним из первых прочитал листовку. И хотя он тоже был Сашей, но тем не менее сразу понял, что «предисловие» его не касается, и даже не зацикливался на этом моменте.
Услышав близкий шум вертолета, он выскочил на начавшую оттаивать от зимы открытую веранду усадьбы, поддавшись внутренней панике. Неужели начались боевые действия? Движимый дурными предчувствиями хозяин дома подобрал одну из листовок. Пробежав глазами текст, он вначале не уловил смысла, но, перечитав его снова, остолбенел. Точно. Боевые действия! Как в воду глядел. Этого не может быть! Очередная провокация!
Панические мысли менялись в голове со скоростью компьютера. Удачин тут же припомнил недавнее послание некоего «доброжелателя», ввергшее в тоску практически всех магнатов Рублевки. Конечно же их замуровали на Рублевке лишь с одной целью: самым иезуитским способом отнять собственность. В том числе и его собственность!
Если бы Александр Михайлович Удачин в этот момент вдруг решил полюбоваться на себя в зеркале, то без поллитра вряд ли себя узнал. Его гладкое, красивое, все еще молодое лицо напоминало свежевспаханное поле. Волосы местами покрылись патиной, словно ему было не сорок, а не меньше полтинника…
Неужели это возможно? Ведь еще совсем недавно с подачи Кремля на благо Родины он занялся слиянием своей компании с одним из мировых металлургических монстров. А теперь получается, что ее по новому закону могут передать в государственное управление? Абсурд какой-то! Чертовщина!
– Я же всегда был лоялен к властям. Я никогда ни в чем не отказывал им! – как заклинание произносил он себе под нос, не находя места в собственном доме. На какое-то мгновение Удачин поймал себя на мысли, что сходит с ума от собственного бессилия.
Неожиданно в гостиной раздался звонок телефона. Словно ужаленный, Александр подскочил к аппарату. По внутренней линии звонил его всемогущий конкурент Стрельцов.
– Ну что, прочитал? – без лишних вступлений спросил одинокий волк, как его называли меж собой металлурги. – Зажопили нас, как фраеров, рейдеры кремлевские. – Голос Стрельцова действительно походил на рычание разъяренного волка.
