Дознаватель указала вперед, на высокие шпили, которые теперь поблескивали от ламп и свечей в окнах. Высокая дорога протянулась между двумя башнями, прежде чем свернуть в город. На ней стоял ряд факелов. Спрятав Аноиша за деревянной лавкой, Нилит и Хелес выглянули из-за стены. Факелы слега бродили из стороны в сторону – их держали не подставки, а руки. Когда ночной ветерок играл с язычками пламени, в темноте поблескивали доспехи и копья.
– Это плохо. Они кого-то выслеживают.
– Кого же, по-твоему? – спросила Нилит. – Нам нужно спрятаться и подождать, пока они не устанут или не уйдут.
Хелес послушно засуетилась и, хромая, начала заглядывать в переулки и дергать за двери. Район был плотно заселен, и двери были накрепко заперты. Когда Хелес пару раз толкнула в одну конкретную дверь, на нее закричали. Хелес двинулась дальше.
– Сюда, – сказала она.
Они свернули в переулок и вышли на другую улицу, где от большого рынка душ остались навесы, тихие лавки и загоны. Ни один фонарщик сюда не завернул, и навесы делали ночь еще более темной, закрывая не солнце, а звезды.
– Вон туда, – сказала Хелес, указывая в темноту.
Магазинчик на углу был заколочен, но довольно небрежно: похоже, что доски у владельца закончились раньше, чем он завершил работу. Он сам виноват, что все его стены практически представляли собой арки. К доскам на всякий случай были привалены деревянные столы и табуреты.
Хелес и Нилит убрали мебель с дороги и, достаточно легко оторвав доски, нырнули в темноту.
Оказалось, что это кофейня – по крайней мере, так показалось Нилит. Перед уходом владелец забрал из заведения все хоть сколько-нибудь ценное. Нилит заметила темные кольца на каменных стойках – там, где еще совсем недавно стояли амфоры и котелки, в которых варился напиток. Никакой мебели внутри не было, ковров на полу – тоже. Даже гобелены свернули и увезли. Несмотря на все эти усилия, горько-сладкий аромат кофе по-прежнему висел в воздухе. В одной стене был люк, за которым находился соседний магазин, в котором от ароматов жира и выпечки сразу начинало урчать в животе.
Уложив труп и призрака в углу, они завели внутрь Аноиша, а затем вернули доски на место, перекрыв слабый свет, который тек с рынка душ.
Нилит покопалась в своем мешке, разыскивая трут. Оказалось, что он закончился, но Хелес нашла в одном из ящиков огрызок сальной свечи – такой короткий, что его решили не забирать. Нилит и Хелес уселись рядом с ним. Нилит положила меч на грязный пол, сделанный скорее из песка, чем из камня, и вздохнула, зажигая фитиль.
– Когда она догорит, мы двинемся дальше, – сказала она скорее себе, чем Хелес.
Дознавателя ее слова, похоже, не убедили.
– Вы уверены?
– Подождем немного, и тогда они устанут нас искать. Еще день, и мы будем на месте.
– Мы не сможем вечно прятаться под этими тряпками. Вы…
– У нас нет выбора! Я отказываюсь тратить время зря! – рявкнула Нилит.
Хелес наклонила голову и явно решила прикусить язык. Нилит посмотрела на фигуру дознавателя в слабом, дрожащем пламени свечи. Свеча извергала из себя колонну темного дыма, а у ее света был цвет блевотины. Но, по крайней мере, она
Умолкнув, они смотрели на нее – должно быть, целый час. Город продолжал охотиться на них; до Хелес и Нилит долетали чьи-то приказы и топот сапог, но не более того.
Когда от свечи остался лишь огрызок размером с подушечку большого пальца, он начал шипеть и плеваться, и тогда Хелес снова заговорила. После долгого молчания ее шепот казался очень громким.
– Мне жаль, что так вышло с Безелом. Пусть даже я и недолго его знала.
– Не стоит. Мы не знаем, что с ним, – сдавленным голосом ответила Нилит.
– Вы тогда не договорили… про то, что будет, когда вы поработите Фаразара.
– Дознаватель Хелес, ты никак мне не помогаешь, отвлекая внимание от Безела.
Хелес снова наклонила голову. Костяшки ее крепко сжатых кулаков побелели.
– Разумеется, ваше величество.
Нилит смотрела на свечу до тех пор, пока в ее глазах не заплясали светлые точки. Ночь была теплой, и Нилит, закутанная в тряпки, потела. Зарычав, она содрала обмотки с головы, а затем начала срывать тряпье с плеч и рук. К свету свечи добавилось тусклое голубое сияние. От Нилит повеяло холодом. Императрица увидела, как дрожит Хелес, пытаясь смотреть ей в глаза.
– Посмотри на нее, – буркнула Нилит.
Взгляд Хелес опустился туда, где ключицу и грудь Нилит постепенно поедали темные щупальца паров. Хелес посмотрела на сияющую левую руку Нилит с выступившими черными венами и белыми отметинами зубов. Нилит подняла тряпки, чтобы показать ребра; кожа над ними уже начала чернеть и трескаться. Сквозь кожу проникал сапфировый свет.
– Что будет, если мне удастся поработить этого ублюдка-императора? – спросила Нилит. – Не знаю, вот что. Я произнесу речь, издам указы, а остальное будет решать город.
– Но вы станете императрицей.
