– Неужели ты бросишь своих братьев и сестер? – спросила Лирия, и ее слова прозвучали словно обвинение. Она снова прочла мои мысли раньше меня. – Ты нам не доверяешь?
– Дело не в том, доверяю я вам или нет…
– Мы дали императрице то, что ей нужно, то, что нужно городу. – Яридин подошла поближе и с обиженным видом посмотрела на меня. – Разве мы не проявили такую же доброту по отношению к тебе? Разве мы не подарили тебе правосудие? – Она постучала по монете на моей ладони. – И свободу?
– Все так, но… – Я не смел даже думать о предупреждении богов, боясь, что сестры могут заглянуть в мое сознание.
– Мы сделаем тебя королем мертвецов, Келтро Базальт, – шепнула мне на ухо Лирия.
Ее слова озадачили меня.
– Я… Что значит «королем»?
–
– Келтро, мы уже говорили тебе об этом. Завтра займется заря новой эры, – улыбнулась Лирия. – Если хочешь увидеть все своими глазами, мы тебе покажем. Быть может, тогда ты наконец-то поверишь нам и встанешь у колодца Никса вместе со своими братьями и сестрами.
Не успел я опомниться, а Просвещенные Сестры быстро потащили меня по мостику, яростно позвякивая кольчугами. Они подвели меня к лифту, из стен которого торчали большие шестерни, и задвигали рычагами, после чего шестерни начали вращаться, опуская кабину лифта в черную шахту.
Пока лифт, дергаясь, ехал вниз, мы не сказали ни слова. Острый высокомерно покашливал и бурчал что-то про опасные кроличьи норы. Я убивал время, ощупывая свою половину монеты, тщетно пытаясь найти края символа, который обозначал имя – чужое, не мое. Если когда-нибудь выберусь из тени Культа Сеша, то вырежу на монете имя «Келтро».
Когда навстречу нам поднялся арочный проем, одна из сестер дернула за рычаг, и лифт резко остановился. Затем мы запетляли по завязанным в узлы лестницам и по залам, своды которых поддерживали толстые кубические колонны.
Спустившись еще ниже, мы прибыли к окованной железом двери, украшенной неизвестными мне символами. Замков на ней не было, только тяжелые засовы. Сестры прижали ладони к двойной линии символов, и засовы отъехали в сторону сами по себе. У меня вдруг возникло ощущение, что сегодня я увижу нечто еще более странное.
Завизжали старые петли, и мы увидели комнату – голую коробку, стеной которой были покрыты полированной каменной плиткой. С моими парами столкнулся теплый ветерок, словно воздух отчаянно пытался отсюда удрать. Полы моего одеяния раздулись.
– Твой меч нужно оставить здесь, – сказала Яридин, и ее пальцы уже сжали рукоять Острого. Хотя я попытался отстраниться, она забрала его у меня и повесила на два крючка, прибитые к стене.
– Почему? – спросил я, все сильнее нервничая.
– Идем, – сказала Лирия, подталкивая меня в спину.
В моем сознании возникло слово «камера». Я проклял себя за то, что лишился своего обычного обаяния, и решил, что всему виной недавний кошмар.
В комнате находилось только округлое каменное сооружение, высотой мне по пояс. На нем лежали раскаленные угли. Они были накрыты гранитной плитой, но тем не менее почему-то все еще горели. На плите лежал слой черного песка. Все это сооружение напоминало то ли кузню, то ли алтарь.
– Эпоха живых прошла, Келтро, – хором сказали сестры. – Начинается эпоха мертвых.
Дверь захлопнулась. Я больше не ощущал присутствие меча в своем сознании. Тонкая струйка черного дыма поднялась над поверхностью углей и потекла по боковой стороне алтаря-кузни.
Лирия снова заговорила, и ее голос становился все выше, словно ее кто-то сжимал.
– Восхождение Нилит на трон – всего лишь искра, но от нее загорится пламя, которое снова изменит весь мир.
И опять Яридин.
– Мы создадим новый мир, новую империю, и ею будет править повелитель, который подарил нам полужизнь.
Из невидимых отверстий в гранитной плите посыпался черный песок; его струйки завивались под действием ветерка, который я не ощущал. Угли снова вспыхнули, извергли из себя огонь, а затем потемнели, стали рубиновыми. Впервые со дня смерти я почувствовал внутри себя тепло – и оно отличалось от того, которое создает палящее солнце.
– Приготовься, Келтро.
– Не каждый день ты встречаешь бога.
Я с огромным трудом поборол в себе желание возразить им и уставился на гору песка; она извивалась, словно под ней сражались черви.
Как только я собрался спросить, что это за таинственная куча, песок сложился в башню, в грубое подобие Небесной Иглы. Но прежде чем она достала до потолка, песок рассыпался.
Если бы змея могла говорить и при этом задыхалась бы, то издавала бы звуки, похожие на голос, который заполнил тишину.
– Келтро Бассссальт, – прошипел он сквозь дым.
– Полагаю, ты – Сеш. Мы уже встречались, – ответил я, жалея о том, что не могу увидеть лица сестер.
В песке появилась ухмыляющаяся волчья морда; она начала кататься взад-вперед по гранитной плите – волк покачал головой.
