– Келтро, мы раскрыли тебе наши тайны.
– Какое решение ты примешь?
– Поддержишь ли ты своих братьев и сестер? Пожнешь ли урожай новой эры?
– Или вернешься в Красс и пропадешь, всеми забытый?
Я двинулся к выходу, и они последовали за мной, глядя на меня, словно волк – на кролика. Должно быть, они решили, что произошедшее ошеломило меня.
Дверь была заперта, и засовы, никуда не торопясь, снова ушли обратно в каменную арку. Храня молчание, я снял Острого со стены и спрятал его под своими лохмотьями.
– Келтро?
– Спасибо за истину, – прошептал я, отвернувшись от призраков, которые застыли за моей спиной. – До завтра, сестры.
– До завтра, брат.
Я оставил их в темном, выложенном плиткой коридоре. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.
ВЗДОХНУВ, ЯРИДИН ПОСМОТРЕЛА вслед замочному мастеру, исчезающему за поворотом.
– Думаешь, теперь он нам поверил, сестра? – устало спросила она.
Лирия едва заметно кивнула.
– О Келтро Базальте мы знаем одно: то, что он не способен принимать решения самостоятельно. Он – сорока, которую завораживает блеск серебра, а мы только что показали ему золото. Он присоединится к нам хотя бы потому, что ему это выгодно.
– А если нет… – задумчиво протянула Яридин.
Лязгая кольчугой и стуча по полу окованными сталью сапогами, появился Даниб; свой новый меч Пересеф он небрежно положил на плечо, словно тот был не более опасным или тяжелым, чем зонтик. Из-под доспехов, словно змеи, выползали пары – не только голубые, но и белые. Одна рука Даниба бессильно повисла, и он слегка кренился влево. Победа в поединке с Итейном досталась ему дорогой ценой.
– У Келтро не единственный душа-клинок в городе, – сказала Яридин.
– Значит, будем действовать дальше.
Яридин протянула руку, и Лирия взяла ее; их пары смешались.
– Именно так, сестра.
– Идем брать город, брат Даниб.
Даниб зарычал, словно буря на горизонте.
Говорят, что дюнные черви, хотя и грозные, являются лишь бледным подобием своих предков. Кочевники все еще рассказывают сказки о дюнных драконах, существах настолько огромных, что они могли в один миг проглотить целый караван. Бока этих чудовищ были подобны горным склонам; драконы умели извергать из себя огонь, а их крылья могли создать в пустыне бурю. Даже в наше время многие кочевники верят, что бури поднимает последний дракон. Насколько уверены мы в наших знаниях и в силе нашей империи? Можем ли мы с уверенностью заявить, что это просто сказки и что древние, необузданные силы не сохранились до сих пор на границах изведанного мира?
КАМЕРАРИЙ РЕБЕН ВЫТАЩИЛ крошку из угла глаза и сделал вдох, чтобы испытать свои легкие. Втянув в грудную клетку столько воздуха, сколько могло в ней поместиться, Ребен позволил голове прислониться к спинке кресла и выдохнул.
Когда воздух покинул его, Ребен обмяк в мягком кресле, съежился, словно выжатый бурдюк. Недели, когда приходилось постоянно оттягивать воротник, недели, наполненные потом, учащенным сердцебиением, криками и воплями – навсегда остались в прошлом. Да, возможно, Никс действительно пересох, из Небесной Иглы валит дым, а город находится на грани катастрофы, но все это были проблемы завтрашнего дня. А в данную минуту до завтра оставался целый год.
Ребен щелкнул по лежащему на столе папирусу, развернув его лицевой стороной к себе. Сообщение доставил не Итейн, как предполагал Ребен, но молчаливый сторонник Культа Сеша в выцветшем розовом халате. Вручив свиток, призрак быстро ушел. С тех пор Ребен прочел начертанные на папирусе символы уже десять раз.
Камерарий усмехнулся. В пустом большом кабинете со сводчатым потолком его смех звучал странно, неуклюже. Ребен слишком долго извергал из себя лишь тревогу и ярость и теперь был рад возможности посмеяться – да еще над такой шуткой. Ребен снова проглядел символы, проверяя, не ошибся ли он.
Императрица Нилит вернулась в Аракс и привезла с собой императора Фаразара – мертвого, светящегося и готового к порабощению.
